Единственная для Барса

– И совсем на отца не похожа, – продолжал рассуждать Борис, беря из папки другой снимок. На этот раз объектив фотокамеры поймал девушку посреди улицы: она словно оглянулась на чей-то зов. Фотограф запечатлел глубокий взгляд из-за плеча, волосы, взметнувшиеся темной шелковистой волной. – Странно, что он не дал ей свою фамилию.

– Ничего странного. Прячет, – по лицу Кирилла скользнула жесткая усмешка. – Думаешь, я один мечтаю его уничтожить? Слишком многим он перешел дорогу. Еще бы знать, как ему удалось отправить девчонку на материк.

– Я слышал, у него связи с правительством.

– Даже не удивляюсь.

Борис оторвался от фотографии и внимательно посмотрел на друга.

– Значит, ты так и не бросил эту затею? Кир, Андрулеску не тот, с кем можно играть.

– А кто сказал, что это игра? – усмешка стала злой, отчаянной. В ней сквозила неприкрытая ненависть, которая уже много лет сжигала Стромова изнутри.

– Все равно. Он слишком силен, ты не выстоишь в открытой войне против него.

– Я не дурак, чтобы воевать с ним открыто.

– Тогда что ты задумал?

Голубые глаза Кирилла превратились в осколки льда, лицо побледнело, но старый шрам, стянувший правую щеку, наоборот стал лиловым. Тон, которым Кирилл заговорил, заставил Бориса похолодеть.

– Я сделаю с ним то, что он сделал со мной, – произнес Стромов, сминая в кулаке фотографию. – Разрушу все, что он создал. Отниму самое дорогое. Поставлю его на колени. Заставлю валяться у меня в ногах и умолять, чтобы я оставил его жалкую жизнь.

– Жестоко, – Борис покачал головой, глядя на друга.

– Зато справедливо.

Кирилл резко поднялся и прошел к бару, показывая, что не намерен обсуждать эту тему.

Старая рана не заживала. Да и как ей зажить, если каждый раз, стоило только ему взглянуть на себя в зеркало, как она давала о себе знать. Безобразный рубец, изуродовавший лицо Кира, был хорошим напоминанием. Он служил ему молчаливым упреком.

Нарочно отвернувшись от стеклянной дверцы, чтобы не видеть своего отражения, Стромов откупорил бутылку коллекционного бурбона и разлил виски по бокалам.

– Что ж, тогда выпьем за успех предприятия, – Борис поднял свой бокал вверх.

Они чокнулись. Раздался мелодичный звон хрусталя.

– За смерть Андрулеску. – Стромов залпом опрокинул в себя дорогой напиток.

– За прекрасные глаза его дочери, – тихо добавил Борис, делая первый глоток.