Тайный покупатель

Я… Я… Я и диплом откажусь получать. От тебя только вред, ты только вредишь!

? Послушай, дорогой Антоний! – Он подошёл ко мне вплотную и стал трясти за плечи. – Мы вовсю работаем, но требуется скриптор. Переписчик нужен. Есть заказы! Очень приличные деньги, я тебе обещаю.

? Не хочу, ? упрямо сказал я. – И предательски закапали слёзы. – Не хочу. Я хотел сказать, чтобы он убирался, что я его ненавижу, не хочу с ним разговаривать, и с его Володей тоже, не хочу их видеть, но вместо этого позорно разрыдался и слился на кухню.

Я рассчитывал, что он свалит, оставит меня в покое, но я услышал звук открывающейся застёжки-молнии ? он вошёл ко мне с пакетом и показал книгу, которую напечатали тиражом аж пять экземпляров.

? Вот видишь? Молитвослов восемнадцатого века, гравюры. Глянь, какого качества, вот что значит современная технология: и объём, и толщина. Было пять, это последний экземпляр. Стоит как недорогая иномарка. Есть клиенты, понимаешь ты. А вот, – он потряс другой книгой – сборник для отпеваний, тоже копия девятнадцатого века, посмотри, не упирайся.

Глянь, какая красота!

Я не удержался и пролистал экземпляр.

? Вип-покойника вип-батюшка отпевает по вип-молитвослову?

? А рукописная будет стоить две иномарки, а то и четыре. И клиенты ждут. Деньги плывут к тебе. Думаешь, я нажиться хочу? Да пожалуйста: хоть пятьдесят процентов себе забирай. Я для тебя стараюсь. Для вас с Володей, для мамы, я виноват перед мамой. Ну! Ничтоже сумняшеся! Прими решение! Это же подарок судьбы!

Уговаривает, уговаривает…

? Нет.

? Антоний! Это не благородно! Это чёрная неблагодарность. Тебе всего двадцать один, для тебя всё делали, всё, а ты, ? он покачал головой. – Разве так можно?

? Я не могу, ? сухо ответил я. – И не спрашивайте больше, почему. Потому что не хочу.

? Буду сидеть тут и ждать, пока захочешь. ? Староверов сел на табурет и отвернулся к окну, теребя оборку тюля. Он и не собирался уходить. Он решил меня дожать любыми средствами. Ему нужно, значит я должен.

Я тоже сидел и молчал.

Состояние жуткое. Я теперь понимал, почему некоторые в нашем классе, кто возражал ему и не читал по программе, делал много ошибок, почему они постепенно становились забитыми и сливались из школы, переводились в другую. В школе до меня доходили разговоры, что в лагере Староверов вёл себя жестоко, давал подзатыльники. Тогда я не верил. То есть считал, что если довели, а у нас учились такие кадры, кто ставил себе задачу – довести, то и получил за дело.