Тайный покупатель

То есть, презентации я могу делать стандартные, а вот, что посложнее, трейлер или клип зачётный с мультом, а не простецкий – тяжеловато идёт, не всё же Данька напрягать. Про сборку компа я не стал проговаривать. У нас пацаны досконально всё знали, из запчастей старых конфетку собирали мощную, под игры – Даня первый в этом деле. Я сказал Староверову: сборка и программирование – для меня тёмный лес. А моей мечтой было сделать классический клип с разными шрифтами, но с шрифтами необычными, с элементами устава, но мною нарисованными, вроде как трансформация шрифта.

Чтобы буквы как живые, то есть буквы – персонажи. К тому времени я уже и сам придумывал шрифты. Придумать новое нереально, сказал Староверов (а вообще он молчал и как-то внимательно смотрел на меня, напялив маску «внимание болванчик» ? глаза вытаращены, голова кивает в такт твоим словам). Я ответил, что реально, что я экспериментировал с шириной букв, например, «ш» пытался делать узкой и высокой, а «с» наоборот широченной и сплющенной. Идея с трансформацией шрифтов по ширине пришла ко мне, когда я смотрел титры старых фильмов. Иногда попадаются фильмы с очень интересными титрами. Поэтому, исключительно только для пользы, я предпочёл гуманитарному классу «технарей», хотя и с тяжёлым сердцем оставляя старый класс, лицемерно подытожил я. Леонид Львович сменил маску «внимание» на маску «скептицизм» (губы поджаты и растянуты до ушей), но молчал, задумался недели на две. Я надеялся (хоть и не верил), что Староверов отстал, но он вызвал меня к себе и сказал, что всё изучил по теме выбора вузов и в принципе я прав, что компьютерный дизайн наверное необходим, и добавил тихо: нигде чистых шрифтов нет, и вкрадчиво так намекнул: не хочу ли я просто на журналистику, просто классическое филологическое образование, и что у него в этой сфере есть знакомые. Надо понять истоки, Антоний, знать историю и так далее, хорошо бы пройти античку и выучить латынь ? завершил свою пламенную речь директор. При слове «латынь» меня чуть не стошнило. Ага, сказал я, а чё бы греческий-то не выучить. И тут директора прорвало: греческий – это замечательно, это основа основ. С ума он, что ли, спятил, подумал я, и сказал, что филология – не моё. Но Антоний, рисунок – тоже не твоё, но без него с лигатурами не справиться, вот ты и осваиваешь классическую школу рисунка, также и в филологии! А я ответил, что всё-таки рисунок как-то понятнее, чем латынь и греческий: сидишь себе и рисуешь, что видишь. И меня тоже прорвало.