Мерцание страз

Мне так нравилась цирковая коллекция, нравилось работать над ней, а девчонки наши, из цеха лёгкого платья, смеялись, никто не хотел на роспись время тратить, помогать художникам. Все портные художников считали за бездельников, сидели за машинками и строчили, чтобы план перевыполнить. Только технолог защищала художников: «У них такая работа лежать на диване и смотреть на небо, они ловят идеи».

– И победили в конкурсе?– спросила Инесса, малышкой она обожала цирк. Цирк – самое волшебное, что было в жизни, а лучшая одежда у воздушных гимнасток и дрессировщиц собачек.

– Нет, не победили, – покачала головой мама. – Конкурс не провели.

– Почему?

– Всё так быстро менялось. Всё стало дорожать, билеты, кажется, подскочили в цене – на конкурс надо было лететь на самолёте, да и горкома комсомола не стало. Вещи остались висеть на вешалках в комнате художников. Художников тоже не стало, их сократили… Вещи в театр продали, ну как в театр, сейчас это называют аниматорами, в коммерческий театр.

Мне часто потом снилась та коллекция, там так много было солнца и оранжа, и шёлк натуральный…

В июне Инессе исполнилось пять лет, они с мамой перебрались в Шайбу, контейнер с ценной мебелью и кастрюльками прибыл к августу. Жили в прекрасном многоэтажном доме, в просторной квартире, на высоком первом этаже. Под окнами – кустики и сказочные клумбы. Инесса подружилась с соседкой Галиной Мурмановной, любительницей растений и всей остальной природы, их балкон общий: соседка в однушке, они – в трёшке.

Вместе с соседкой Инесса следила за клумбами, выкапывала корешки в виде морковок, но не овощ и луковицы однолетников, но не лук, остригала кусты, выкорчёвывала сирень, которая не пережила зиму, хотя Галину Мурмановну уверяли, что это морозостойкий северный вид.

Мама всем, кто приходил знакомиться, объявляла, что она портниха и берёт заказы, да и вообще мама сразу в Шайбе стала разговорчивее.

На новом месте не сразу сложилось, как планировалось, точнее сложилось, как вообще не планировалось.

Ни в один из четырёх садов Инессу пока не принимали – не было мест, поставили на очередь.

– Ну ничего, – успокаивала мама больше себя, чем Инессу. – Фигурным катанием займёмся, три дня будут заняты.

Детство – понятие растяжимое. Инесса считала детством жизнь в Москве. В Шайбе Инесса, увы, быстро повзрослела. Переживания старят не только взрослых, они что-то неведомое ломают в ребёнке, наверное, веру во взрослых.