Мерцание страз

Никого не хочется видеть, но и одной быть невыносимо. Мама ушла справлять Новый год к Галине Мурмановне, соседке и по совместительству их бухгалтеру. Инесса позвала тех, кто разделит с ней горе… Надо встретить Новый год несмотря ни на что, только загадывать ничего не хочется.

– Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, – сказал Корней за праздничным столиком, стеклянным и на колёсиках, – что, вот, не зря мы сошлись. А мы реально сошлись. Мы друзья, ведь так?

– Нас объединил Тимка, – отозвалась Инесса.

– Так мы друзья или как? – пытал Корней.

– Да-да, – засмущалась Инесса. Это ужасно. После смерти Тимки, она из-за всего переживала, из-за любой ерунды, ослабла и приболела. Она скучала по себе прошлой, по той решительной Инессе, которой всё было ясно.

– Предлагаю, чтобы отвлечься, следующее, – заявил Корней: – предлагаю выговориться.

– То есть? – Стася уставилась на Корнея.

– Вот Тимка. Если бы он поговорил, излил, так сказать, нам душу, то может быть и полегчало.

– А может и нет.

– Значит, так.

Я предлагаю каждому рассказать о том, что его беспокоит. Ну случаи из жизни, ну и разные свои сомнения, пожаловаться тоже можно. Как вам? Вроде групповой психотерапии.

Как он натаскался на работе, какие слова знает, всем руководит, подумалось Инессе, противно это.

– В принципе я согласна, – сказала Стася. – У меня есть случай, который мне не даёт иногда спать спокойно. Но только иногда! То есть случаев таких много, но один особенный. А у тебя, Ин?

– И у меня есть, – сказала Инесса.

 – У меня очень необычный, я никому о нём не рассказываю. Не смею… Нет… Я бы рассказала, но кто слушать-то будет, никому это не интересно, чужие проблемы никому не нужны, а Тимку пугать не хотелось, он и так впечатлительный… был впечатлительный.

– А у меня совесть так запятнана, что давно чёрными опухолями покрылась, – сказал Корней. – Я много лет ношу в себе необъятный кошмар. Я бы поделился с вами. Но уговор: всё сказанное тут –только между нами и только в новогоднюю ночь.

– В память о Тимке, – сказала Инесса.

– Да. В память о Тимофее.

– В одной книжке люди, спасались от эпидемии, засели в доме, развлекали себя рассказами и сторизами, – сказала Стася. – Очень интересная книжка, памятник литературы.

Стася такая всегда: что значит «зачёт-автомат» – так и не ответила, книжку не называет, типа: «а гугл на что?»

– Прикольно. Я так и знал, что вы меня поддержите, девочки. Но мужайтесь. Выслушайте и не презирайте, я сам себя презираю.