Мерцание страз

 – А почему ты спросила?

Стася пожала плечами и направилась к Корнею – он помогал ставить гроб в джип.

– Он писал, что нас с ним ждёт другая жизнь, красивая, хорошая… и богатая.

– Да? Странно… очень странно, он всегда фантазировать любил. Мда… Очень, Инночка, он тебя любил, часто мне о тебе рассказывал… раньше рассказывал. Но я и не против была, всегда только за. Я всегда была на его стороне. Ох. Вот и закончилась жизнь. Теперь всё остальное неважно… Руки совсем окоченели… – мама Тимки буто вернулась в страшную реальность из воспоминаний, прижала корзину Инессы, к меху шикарной шубы, Стасин букет аккуратно засунула под мышку, бумажка не шуршала – скрипела на морозе.

Давно уже капризно сигналил внедорожник. Стася и Корней стояли рядом, неся караул у гроба, багажник ещё не закрыли..

– Ну всё. На связи Инночка. Он очень тебя любил. Просто он скрытный, тебе не признавался.

– Можно корзинку рядом с ним поставить, а не на могиле? Можно в землю?

– Хорошо.

Еле-еле мама Тимки «подползла» к машине, Корней аккуратно забрал букет и положил на крышку гроба, корзинку мама Тимки н отдала.

Они махали отъезжающему джипу. Корней сказал, что ничего страшного – можно помахать на прощание, они и помахали. Мелкий снег полетел, припорашивая следы так и не расчищенной стоянки у каменной стены кладбища. Снег шёл всё сильнее, почти сразу скрыл траурную машину. Снежный занавес… Тимка никогда не любил город, в котором родился. Вот теперь он уехал из него навсегда.

Часть первая.

Инесса и ледовый дворец

Глава первая.

Утро смс-ки

Тогда им было по тринадцать. Утром, первым после зимних каникул, она пришла с утренней трени, переоделась. Он скинул ей смс-ку: «Пока! Будь!». Тогда ещё переписывались смс-ками, но уже не часто.

Она почувствовала: стряслось серьёзное. Помчалась к нему вместо первого-второго уроков. Забыла деньги, но водитель маршрутки узнал её – он был болельщиком и улыбнулся Инессе глупой широченной улыбкой: «Ну что вы, какая ерунда!» Инесса тогда ещё не привыкла к таким улыбкам, сейчас-то не обращала внимания, тогда обратила.

Она тогда как раз начала хорошеть, до тринадцати была толстовата, но после лета и сборов сама себя в зеркало не узнавала. Она замечала Тимку и раньше – просто приятель, одноклассник и в хоккей играл.