Падший

– Non, – произнесла она, поправив свои кудри. – Je n’ai pas assez faim pour ?a[57 - Нет, я не настолько уж голодна для такого (фр.).]. – Затем она уселась на другом конце дивана и потянулась к бокалу Арджуна. Понюхав содержимое, она сморщила нос и огляделась, ее взгляд задержался на графине справа от Джея, в котором кровь, смешанная с абсентом, грелась над чайной свечой.

– Налей мне бокальчик, mon chaton[58 - Котеночек (фр.).], – проворковала Гортензия, протягивая пустой стакан Джею. – В конце концов, это меньшее, что ты можешь для меня сделать.

 – Сама аура вокруг нее будто мерцала, как пар, поднимающийся из закипевшего чайника.

Джей почти что выполнил просьбу. Его рука потянулась по инерции, сама собой, но потом он опомнился и хмуро посмотрел на Гортензию.

Она хитро ухмыльнулась, как рысь, выгнув брови, и еще раз требовательно покачала пустым бокалом перед носом Джея.

Джея выводил из себя сам факт того, что Гортензия была чертовски похожа на Мэделин внешне, однако на деле две сестры были совсем разными.

Гортензия пользовалась этим сходством бесчисленное количество раз, заставляя Джея делать то, что ей хочется, просто взмахнув ресницами и сделав умоляющее выражение лица.

Чувство вины все-таки очень действенная штука порой.

Одетта похлопала Гортензию по руке, как школьная учительница:

– Это не для тебя.

– Тронь меня еще раз на свой страх и риск, sorci?re blanche[59 - Белая ведьма (фр.).], – сказала Гортензия. Покосившись на дальний конец зала, она фыркнула, а затем запустила пальцы в свои черные кудри.

 – В любом случае у тебя и без того предостаточно проблем. – Она указала подбородком на Бастьяна. – Продолжайте ублажать его, как божество на празднестве, и он никогда не научится быть самостоятельным. Ему давно пора научиться жить, как живем мы. Уже прошел целый месяц.

– Для него все это до сих пор ново и непривычно, – возразила Одетта. – Я хочу, чтобы Бастьян научился выживать самостоятельно, так же сильно, как и все вы, но…

– Ты хочешь, чтобы этот проказник научился выживать? – начал Бун низким голосом.

 – Тогда прекращай баловать его, как младенца в пеленках.

Гневные морщинки пролегли на лбу у Одетты.

– Я его не балую!

Джей оперся локтями о колени и посмотрел на нее из-под своих длинных черных волос.

Лицо Одетты залил румянец, кровь, которую она недавно выпила, наполнила ее щеки.

– А твоего мнения никто и не спрашивал, chat grincheux[60 - Сварливый кот (фр.).].

– А я ничего и не говорил, – хмыкнул Джей.