Красавица

Однако Селина не хотела оборачиваться. Ей это было не нужно, чтобы понять очевидное. Ее пульс застучал в горле, когда она ощутила его тепло. Чувство, будто ее одновременно тянет к нему и отталкивает, как магнитом с противоположными полюсами, полностью завладело ей. Точно как в самую первую ночь, когда она только прибыла в Новый Орлеан, когда перед ним расступались люди без единого сказанного вслух слова, присутствие Бастьяна было осязаемым. Что-то словно менялось в самом воздухе вокруг, как дуновение ветра.

Существо внутри Селины зашевелилось под кожей, приходя в движение и оживая.

Нет. Селина Руссо – не флюгер. Присутствие Призрака не повлияет на нее, как на всех окружающих. Он никакой не особенный, как все привилегированные мальчишки, с которыми она сталкивалась в своем прошлом. Лишь еще одна испорченная пародия на титулованного мужчину. Она сделала глубокий вдох, твердо решив не поддаваться чувствам.

Селина почувствовала, когда взгляд Бастьяна остановился на ее шее. Волосы встали дыбом, заставляя спину покрываться мурашками.

Он стоял так близко, что она могла учуять бергамот в его одеколоне. Привкусы цитруса и специй.

Этот мальчишка опасен. Слишком уж опасен. Как топливо для ее огня.

Она расправила плечи. Силясь во что бы то ни стало успокоить существо внутри себя.

Одетта продолжала отчитывать Бастьяна на смеси испанского и французского языков. Не проникнувшись ее тирадой, Бастьян спокойно и уверенно обошел Селину и Пиппу своей размеренной, грациозной походкой. Со времени их первого знакомства около часа назад он избавился от своего сюртука и закатал рукава свежей белой рубашки, поверх которой был явно сшитый на заказ шелковый жилет угольного цвета, а на внутренней части его предплечья стали видны любопытные черные отметины.

Пренебрегая современной модой, он коротко стриг свои темные волосы, напоминая Селине бюст Юлия Цезаря, который она однажды видела. На плечах у него висела кобура из отполированной кожи, и револьвер поблескивал под правой рукой. Когда Бастьян встретился взглядом с Селиной, он поджал губы, и раздражение промелькнуло на его лице, сводя челюсти. Недовольство исказило прекрасные черты. Ни капли удивления или радости от встречи.

Отчего-то это придало Селине смелости. Ей захотелось показать ему свое презрение, как он показал ей свое.

– Ты все сказала? – спросил он тихо у Одетты, хотя его взгляд оставался неподвижным на Селине.

– Пока что, – шмыгнула носом Одетта. – Просто не делай так больше.