Сато

– Точно?

– Да точно, мам!

– Приду и проверю!

Сато замешкался, выпуская сестру из-за стола, за что схлопотал пинок коленом. Среагировал он быстрее, чем подумал. Лиза получила звонкую пощечину и, конечно, сразу же разревелась. Марина открыла рот, даже Саша оторвался от смартфона.

– Ты зачем ее ударил?! – Марина подскочила к дочке и обняла ее. – Это же твоя сестра!

– Она первая начала.

– Даже если так, – изобразил главу семьи Саша. – Девочек бить нельзя.

– А меня можно? – фыркнул Сато и посмотрел в глаза отцу.

Тот, очевидно, не ожидал встретить во взгляде сына такую холодную ярость, поэтому растерянно оглянулся на жену, будто ища поддержки. Сато улыбнулся – едва заметно, одними лишь уголками губ.

– Так! – Марина отстранилась от дочки. – Оба хороши! Миритесь – или будете наказаны.

Сестра скривилась и, понимая, что просто так улизнуть не получится, лениво раскинула руки для объятий. Сато не пошевелился.

– Костя! – строго сказал оправившийся от морального нокдауна глава семейства.

Ошибки Сато не видел. Маленькая стерва получила по заслугам. Он поставил ноги на ширине плеч, скрестил руки за спиной и приподнял подбородок. Марина и Саша переглянулись.

– Так, товарищ контр-адмирал, – обратился к сыну Саша.

Сестра прыснула, но под строгим взглядом Марины затихла.

– Я бы на вашем месте соблюдал статьи устава. Девочек бить…

– Устав карательного корпуса предписывает незамедлительно подвергнуть пыткам, а после этого расстрелять любого, посмевшего поднять руку на офицера высшего командного состава, – отчеканил Костя.

На кухне повисла Тишина. С большой буквы. Марина молча подтолкнула Лизу к выходу, и та с удовольствием покинула кухню.

– Я сейчас твою задницу ремнем расстреляю, – пригрозил глава семейства.

Сато широко улыбнулся и вновь с вызовом посмотрел ему в глаза.

– Саша! – рявкнула Марина.

Непонятно, что именно смутило Александра: ее окрик или наглая улыбка сына.

– Так, иди к себе в комнату, я с тобой потом поговорю.

Марина подтолкнула Сато к выходу. Он не протестовал. Дверь на кухню закрылась, за нею разгоралась ссора. Почему-то родителям казалось, что если ругаться шепотом, то никто не услышит.

– Да он просто обалдел от вседозволенности! – пояснял Саша.