Зов со дна любви

Но такая позиция показалась ему неудобной, он осторожно перевалился через нее, задевая ее высокие груди (он никогда не ласкал и не целовал их), и занял место у стенки,– с тех пор Тим привык, что женщина на любовном ложе всегда должна находится по правую руку от него.

Так Тиму почему-то было более комфортно. Он ощущал тяжелое дыхание Беллы, ее теплое бедро, по которому пробежала легкая волна. Тим медленно провел свою правую руку под ее приподнявшуюся шею и обнял ее нежное плечо. Девушка напряглась, Тим почувствовал, как вытянулись ее ноги и поднялась грудь.

Он хотел прикоснуться к ней левой свободной ладонью, но на полпути остановил движение своей руки, – они всегда останавливались перед последним барьером, оставаясь целомудренными. Волосы Беллы пахли полевыми цветами. Тим целовал ее влажные полуоткрытые губы и сомкнутые веки, крепкими объятиями прижимая девушку к себе. Белла прерывисто дышала, ее тело начало дрожать, послышался легкий стон…

Тим, не выдержав напряжения, резко отстранился от полуобнаженного тела девушки и, отворачиваясь от него, сел на конце кровати спиной к Белле, обхватив руками свои голые колени.

– Что, опять?– Белла тоже быстро привстала, обнимая Тима сзади за плечи.– Я понимаю, что тебе трудно. Но пойми меня тоже, я не могу, не могу… нельзя… нельзя, понимаешь. .. это будет не правильно. Но у нас с тобой обязательно все будет,– жарко шептала она ему в ухо, продолжая какой-то давний неоконченный разговор, и вдруг добавила:  – Совсем скоро, потерпи, милый…

В эту минуту дверь в спальню неожиданно отворилась и в ней показался силуэт очень полной и высокой женщины.

Увидев полуголые тела, она тихо вскрикнула «Ах!» и, хлопнув дверью, убежала.

Убежавшая женщина была ее мамой, раньше времени вернувшейся со смены.

Мать Беллы выбежала на лестничную площадку, громко хлопнув входной дверью. Ребята оделись и перешли в зал. Белла тихо плакала и причитала:

– Какой ужас… какой кошмар! Она же подумала… она подумала… – захлебывалась в рыданиях девушка,– что у нас с тобой все было, а у нас с тобой ничего не было!

Тим убирал слезы с побледневшего лица Беллы и утешал, как мог:

– Ничего она не подумает, мы ей все объясним, и она поймет,– Тим не собирался оставлять девушку одну в столь трудную для нее минуту, и стал вместе с ней дожидаться возвращения ее матери.

– Так она и поверит!

– Конечно, поверит. Мы же ничего плохого не делали.