Четки

Может ли он полностью доверять своему суждению о реальности? Он симпатичный? Возможно ли, что в нем заинтересована девушка, которая могла бы иметь любого?

На столе появились заказанные блюда. Есть время подумать. Харпад ел медленно, механически, обмениваясь с ней взглядами. Сайгонка выскользнула из палочек, а девушка улыбнулась, видя, как он пытается замаскировать неуклюжесть. Может быть, это ей нужно? Кто-то, для кого она будет центром Вселенной? Он знал, как это работает, уже проходил через это. Влюбленный по уши, он не видел чудовище, выходившее из матери его ребенка.

Поэтому последний год совместной жизни он жил с чудовищем, которое ее сожрало. От его Ренаты не осталось ничего.

Последняя сайгонка, последняя мысль. Как выяснить, носит ли кто-то в себе чудовище?

Он ждал, пока она закончит есть, и затем спросил:

– Что бы ты сделала в безвыходной ситуации? У тебя есть два демона, и каждый что-то от тебя хочет. Ты не можешь сделать обе вещи, потому что они противоречат друг другу.

Или одно, или другое. У тебя есть выбор. Если подведешь первого демона, он убьет тебя, а если не тебя, то кого-то близкого. Самого близкого. Если подведешь второго, тот сделает так, что ты никогда больше не увидишь своего близкого.

– Прежде всего надо выжить. – Она снова взяла его за руку. – А близкий тебе человек будет жить, даже если ты не будешь его видеть. Мир не исчезает, когда ты закрываешь глаза.

Она была права, он сам это знал. Но только когда услышал из ее уст, понял, что уже знает ответ.

Эта девушка может упорядочивать хаос, а не приумножать его.

В машине она сама постучала пальцем по автопилоту. Финансовый район. Это рядом.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – спросила она.

Вечером. Отдаленная перспектива.

– Не решил еще… А ты?

– Ужинаю с тобой, – улыбнулась она. – При свечах.

– Сегодня у меня будет тяжелый день. – Харпад произнес это и тут же почувствовал, что хочет снова увидеть ее, как можно быстрее.

– Попытаемся, – она погладила его по щеке. – По крайней мере попытаемся.

* * *

Над Гроховом поднималось черное зарево. Исчезала иллюзия голубого неба. Он свернул вправо, большая черная тень двигалась вместе с ним. Гоцлав исчез во время Перемен. Сейчас Грохов граничил с Рембертовом, урезанным наполовину и искаженным случайными модификациями Центра. Во время преобразования здесь городская ткань смялась больше всего. Некоторые улицы не совпадали.