Удачи капитана Блада

Кроме того, – внезапно ощетинился он, – я считал, что назначение офицеров входит в мои обязанности как генерал-губернатора Пуэрто-Рико.

Но капитан Блад не был расположен ссориться.

– Должен сознаться, дон Себастьян, на вашем месте – только это между нами – я бы чувствовал то же самое. Но необходимо иметь терпение. В конце концов, ведь адмиралом движет забота о безопасности кораблей с ценностями.

– Но я полагаю, что забота об их безопасности в Сан-Хуане – мое дело. Разве я не являюсь представителем короля в Пуэрто-Рико? Пусть адмирал распоряжается на море, как хочет, но на суше…

Капитан Блад прервал его, фамильярно положив ему руку на плечо.

– Мой дорогой дон Себастьян, – заговорил он, доверительно понизив голос, – вам ли не знать причуды королевских фаворитов!

– Королевских… – Дон Себастьян с трудом подавил раздражение. – Я никогда не слыхал, что маркиз Риконете – королевский фаворит.

– Любимец его величества. Это, конечно, между нами. Отсюда вся его бесцеремонность.

Должен сознаться, что он злоупотребляет привязанностью короля. Вы же знаете, как кружит голову королевская милость, – Блад сделал паузу и вздохнул. – Мне очень неприятно быть орудием в этом покушении на ваши права. Но я так же беспомощен, как и вы, друг мой.

Этот монолог дал понять генерал-губернатору, что дальнейшие препирательства не повлекут за собой ничего хорошего.

Справившись с возмущением, вызванным посягательством на его власть, дон Себастьян уступил настояниям капитана Блада, утешая себя мыслью, что он по крайней мере перекладывает всю ответственность за последующие события на плечи адмирала.

В этот день, как и в два последующих, Питеру Бладу пришлось приложить весь свой такт, улаживая административные вопросы с генерал-губернатором и с полковником Варгасом, который был возмущен покушением на его должность. Но, увидев, что новый комендант не собирается вмешиваться в его воинские мероприятия, полковник частично смирился с его присутствием.

Тем более что, тщательно обследовав вооружение, гарнизон и боеприпасы форта, дон Педро высоко отозвался о его боеспособности и великодушно заметил, что все действия полковника заслуживают всяческой похвалы.

Дон Педро высадился на берег, чтобы принять командование в первую пятницу июня. В воскресенье утром во двор особняка генерал-губернатора ворвался молодой офицер на истощенной взмыленной лошади.