Львиная шкура

Они встали, как им было велено, виконт сдержанно поблагодарил мистера Кэрилла, обстоятельно выбранил священника, и церемония началась заново.

Мистер Кэрилл был готов расхохотаться. Разве мог он представить, давая свое согласие на участие в этой церемонии, какое развлечение ожидает его? Однако он постарался не выдать владевшие им чувства, терпеливо дождался, пока мистер Дженкинс доберется до слов «Я спрашиваю вас, и повелеваю вам…» и как ни в чем не бывало заметил:

– Вы опять кое-что упустили.

– Дьявольщина! – не выдержал Ротерби, свирепо взглянув на мистера Кэрилла, и тот краешком глаза успел заметить, как невеста, услышав сорвавшееся с губ своего жениха проклятье, слегка отстранилась от него, и в ее глазах мелькнуло недоумение, быстро превратившееся сперва в уверенность, а затем в неподдельный страх.

– Вы несправедливы ко мне, – укоризненно отозвался мистер Кэрилл. – Я пекусь о ваших же интересах.

– Если так, то я буду весьма обязан вам, если вы сейчас же заткнетесь! – выпалил его светлость.

– В таком случае я буду обязан позаботиться о соблюдении интересов леди, – ответил мистер Кэрилл. – Раз уж вы захотели пригласить меня в свидетели вашего бракосочетания, мой долг состоит в том, чтобы оно было совершено должны образом.

– Черт возьми, что вы имеете в виду? – раздраженно спросил его светлость.

Мистер Дженкинс, чувствуя, чем все это пахнет, предпринял отчаянную попытку спасти ситуацию.

– Милорд! – проблеял он. – Как знать, возможно этот джентльмен прав.

– Время для совершения обряда, – ответил мистер Кэрилл, с удовольствием взирая на изумление, отразившееся на лицах Ротерби и мистера Дженкинса.

– Какое еще время? Что вы дурачите нас? – напустился на мистера Кэрилла его светлость.

– Задайте-ка лучше свой вопрос священнику, – посоветовал ему мистер Кэрилл.

Ротерби повернулся к Дженкинсу, но тот только беспомощно развел руками.

– Я не стану венчаться! – неожиданно выпалила невеста, и это были первые слова, произнесенные ею в присутствии мистера Кэрилла, который невероятно обрадовался этому, хотя трудно сказать, что произвело на него большее впечатление: ее здравый смысл и решительность или грудное низкое контральто ее мелодичного голоса.

– Скажите пожалуйста! – с наигранным изумлением воскликнул его светлость.