Нашествие призраков и другие рассказы

– Мадам де ла Бланшет приказала нам никуда не отлучаться из замка до тех пор, пока мы не сможем представить ей вразумительных объяснений относительно того, что в нем происходит, – безапелляционно заявил Купри. – Я надеюсь, что привидения не станут мешкать с появлением, иначе наше пребывание здесь может затянуться. А нам надо торопиться – месье де ла Бланшет давно мечтает отдохнуть в своем имении вместе с мадам. Увы, теперь она наотрез отказывается сопровождать своего супруга.

Фломель пожал плечами.

– Все это нетрудно объяснить мигренью, которой страдала мадам, когда останавливалась здесь.

– А что вы скажите о гувернантке и о детях? – возразил Купри.

– Фи! – усмехнулся эконом. – Гувернантка наверняка перекормила детей – да и себя тоже – рассказами о привидениях. А мрачная обстановка в их спальнях довершила остальное.

Затем Фломель оставил эту тему, словно она его совершенно не интересовала, и принялся расспрашивать Купри об их господине. Во время разговора Капулад пристально наблюдал за старшим Фломелем, но не заметил в его поведении ничего, что могло бы показаться подозрительным.

И если появление призраков было его рук делом, то с какой стати он стал бы заниматься подобным ребячеством – пугать женщин и детей.

Старший Фломель был человеком хрупкого телосложения, невысоким и худощавым, и на его лицо возраст уже успел наложить печать старческого благодушия. Его сын, Жак, оказался, однако, полной противоположностью своего отца, и его низкий лоб, угрюмое выражение лица, плоский нос и густые, сросшиеся на переносице брови производили столь отталкивающее впечатление, что Капулад про себя назвал его злодеем, с которым надо держать ухо востро.

Этим же вечером они поужинали вместе с Фломелями, а затем старик предложил гостям выбрать себе апартаменты. Купри потребовал, чтобы ему отвели комнату, в которой ночевала мадам де ла Бланшет, а Капулада разместили по соседству. Фломель не стал возражать и проводил Купри в хозяйскую спальню – просторную комнату, до высоты человеческого роста обшитую потемневшими от времени дубовыми панелями, бо?льшую часть которой занимала огромная кровать под балдахином.

Прямо перед кроватью, чуть выше обшивки, висел написанный в полный рост портрет прадедушки нынешнего месье де ла Бланшет, щеголеватого повесы времен Людовика Четырнадцатого. В неровном желтоватом свете свечей спальня выглядела весьма уныло, и чтобы подбодрить себя, Купри достал из-за пазухи пистолет и положил его на столик, стоявший возле кровати.