Колумб

Казначей переступил порог, дверь закрылась, и от роскоши его наряда маленькая комнатка стала ещё более голой и бедной.

– Вы прячетесь от всех, Кристобаль, – в голосе дона Луиса слышался упрёк.

Колон пожал протянутую руку.

– Лучше сидеть дома, чем выставлять себя на потеху обезьян.

– Обиделись, да? – улыбнулся дон Луис.

– Без всякой на то причины, скажете вы?

– Нет, нет, причины на то были. Но у меня для вас новости.

– Король и королева отправляются в Гранаду, они решили начать войну с Францией, и ещё собственной персоной будут присутствовать на поединке золота Абарбанеля с дыбой и костром фрея Томаса де Торквемады.

Сантанхель покачал головой.

– Знаете, но не всё. Ваш друг, фрей Диего Деса прибыл ко двору. Он справился о вас и учинил королеве скандал. Он решился с прямотой доминиканца упрекнуть её, что она забыла о вас, хотя обещала совсем другое. Маркиза поддержала его, и вдвоём они так нажали на её величество, что в Саламанку отправили курьера.

– Новость, и чудесная. Впрочем, теперь чудо потребуется и от меня. Как иначе добиться того, чтобы слепые увидели свет?

– Я думаю, вам это по силам. – Сантанхель опустился на диван, Колон остался на ногах. – Как я и говорил, Деса справлялся о вас. Неразумно пренебрегать таким верным другом.

– Я слишком долго обтирал стены приёмных. В мире, где о человеке судят по одежде, мне просто стыдно выходить на люди.

– Об этом я позаботился. Бенсабат сшил вам такой наряд, что вам будет завидовать весь двор. Ну что вы так рассердились. Меня же по праву считают вашим другом, а друзья высшего сановника государства и должны выглядеть соответственно. Уж простите, что я сделал это без вашего ведома.

– Если наряд сшит на меня, то, клянусь святым Фердинандом, я и заплачу за него.

– Если будете настаивать, то заплатите. Из сокровищ Индий, по возвращении. Помоги мне, Господи. Неужели ваша гордость не позволяет принять подарок от старика, который любит вас?

Колон смутился.

– Я и так в огромном долгу перед вами.

– За что? С моей стороны вы не видели ничего, кроме веры в вас.

– Разве этого мало? Кто ещё может похвастаться тем же?

– Я могу назвать одного или двух. А теперь вот ради вас Диего Деса ставит под угрозу свою репутацию. Этот добрый человек борется не только за вас. Ревностный христианин и доминиканец, он тем не менее маран.