Колумб

Произошло это через час после ухода Ла Хитанильи.

Саразин вновь сидел в гостиной дожа, когда посла ввели в эту роскошно обставленную комнату. Невзирая на присутствие инквизитора, сразу же после приветствий испанец перешёл к делу.

– Я – проситель. И рассчитываю на вашу милость.

Дож в алой тунике, падающей на одну алую, а вторую – белую штанины, в маленькой шапочке алого цвета, вышитой золотом, элегантно поклонился.

– Я к вашим услугам, Ваше высочество, если это в моих силах.

– Я в этом не сомневаюсь.

Дело-то пустяковое. Один бедолага, мой соотечественник, нарушил закон. Он нашёл кинжал, а потом набрался смелости и продал его. Разумеется, это классифицируется как кража, но, принимая во внимание его незнание местных порядков, я надеюсь, что ваша светлость помилует его.

Саразин, удобно развалившийся в кресле, удивлённо изогнул бровь, а дож стоял, нахмурившись, потирая чисто выбритый подбородок.

– Мы не жалуем воров в Венеции, – в голосе его слышалось сомнение.

– О, мне это хорошо известно.

Но едва ли случившееся можно назвать кражей. Этот человек не крал кинжала, во всяком случае сознательно. Он его нашёл. Если ваша светлость сочтёт возможным не заметить это правонарушение, едва ли кто станет возражать. Я же окажусь у вас в долгу.

– Ну, если вы так ставите вопрос… – дож неопределённо взмахнул рукой. – Хотя я не могу не удивиться тому, что граф Арияс проявляет такой интерес к какому-то бедняку.

Дон Рамон искренне полагал, что с весельчаком Барбариго следует говорить откровенно.

– Меня интересует не он, а его сестра, очаровательная Хитанилья. Она умоляла меня вмешаться, а такой заступник превратит святого в дьявола, а дьявола – в святого.

– Так в кого же она превратила вас?

Дон Рамон рассмеялся.

– Я всего лишь смертный, а плоть человеческая слаба. Я не мог устоять перед очаровательной женщиной.

– При условии, – пробормотал Саразин, – что потом и она не станет отказывать вашему высочеству.

– Если мне представится такая возможность, упускать её я не намерен.

На моём месте вы, сеньор, наверное, поступили бы точно так же.

– Ещё бы! Ещё бы! – Саразин расхохотался. – Я-то видел Ла Хитанилью и на таких условиях освободил бы всех воров Венеции.

– Моей сестре, как вы видите сами, – вздохнул Барбариго, – не повезло с мужем. Что же касается этого воришки, я, как и обещал, постараюсь помочь вашему высочеству. Раз он иностранец и вина его невелика…

– Вина пустяковая, я в этом уверен.