Спартак

И спустя мгновение она твердо добавила глухим голосом:

– Во всяком случае, хорошо, что я это узнала… хорошо, что ты открыл мне это…

– Но умоляю… не выдавай меня…

– Не бойся, Метробий, не бойся. Напротив, я тебя отблагодарю, сколько могу, и если ты поможешь мне довести до конца мой план, то увидишь, какие доказательства признательности может дать Эвтибида.

И после минуты молчания она снова сказала задыхающимся голосом:

– Ступай, отправляйся немедленно в Кумы… но сейчас… сегодня же… и следи за каждым их шагом, за каждым движением, за каждым вздохом… Доставь мне улику, и мы отомстим сразу и за честь Суллы, и за мою женскую гордость.

С этими словами девушка, вся трепетавшая от волнения, выбежала из комнаты, бросив на ходу ошеломленному Метробию:

– Обожди меня немного. Я сейчас вернусь.

Через минуту, вернувшись в экседру, она подала Метробию тяжелую кожаную сумку и сказала:

– Возьми эту сумку, в ней находится тысяча аурей.

– Хватит и этих…

– Хорошо! Трать их не скупясь, я тебе возмещу… Но ступай… отправляйся сегодня же, не останавливайся ни разу в пути… Возвращайся скорее с уликами.

Говоря это, она выталкивала актера из экседры. Проводив его по коридору, который тянулся вдоль салона, мимо алтаря, посвященного домашним богам, мимо бассейна для дождевой воды, через атриум в переднюю, она сказала рабу, исполнявшему обязанности привратника:

– Ты видишь, Гермоген, этого человека… Когда бы он ни пришел, ты тотчас же проводи его в мои комнаты.

Попрощавшись с Метробием, Эвтибида быстро вернулась к себе и заперлась в своем кабинете. Она долго ходила по комнате: тысячи желаний, тысячи чувств отражались на ее возбужденном лице, зловеще освещенном блеском ее ужасных глаз, напоминавших в эту минуту глаза бешеного зверя. Затем, вновь разразившись плачем, она бросилась на диван и прошептала, впиваясь зубами в свои белоснежные руки:

– О эвмениды!.

Чтобы объяснить этот яростный гнев нежной Эвтибиды, мы в немногих словах расскажем о том, что произошло за два месяца, протекшие с того дня, когда Валерия, побежденная охватившей ее пылкой страстью к Спартаку, отдалась ему.