Спартак

– Если бы он родился римлянином, – сказал покровительственным тоном атлет Гай Тауривий, по происхождению римлянин, – у него были бы все необходимые данные для того, чтобы стать героем…

– Жаль, что он варвар! – воскликнул с выражением презрения Эмилий Варин, красивый юноша двадцати лет, на лице которого виднелись уже морщины, ясно указывающие на развратную жизнь и преждевременную старость.

– А все-таки он очень счастлив – этот Спартак! – сказал старый легионер из Африки с широким шрамом на лбу.

– Хотя он и дезертир, а все же получил свободу!.. Случаются же такие невиданные вещи! Эх!.. Нужно сказать, что Сулла был в эту минуту в своем лучшем настроении, раз он решился на такую щедрость.

– Уж то-то злился ланиста Акциан! – заметил старый гладиатор.

– Еще бы! Уходя, он вопил, что его ограбили, разорили, зарезали…

– Его товар и без того оплачен Суллой очень щедро.

– А ведь в юности, – сказал атлет, – Сулла был довольно беден, и я знал гражданина, в доме которого он, больной, несколько лет жил на полном иждивении, платя три тысячи сестерций ежегодно. Потом в войне против Митридата и при осаде и взятии Афин он забрал себе львиную долю добычи. Затем пришло время проскрипций, и вы поверьте, что по его приказу было зарезано семнадцать бывших консулов, семь преторов, шестьдесят эдилов и квесторов, триста сенаторов, тысяча шестьсот всадников и семьдесят тысяч граждан, а все имущество этих лиц было конфисковано.

– Я бы хотел иметь ничтожную частицу того, что досталось ему во время проскрипций.

– Однако, – сказал Эмилий Варин, который в этот вечер, казалось, был настроен философствовать, – этот человек, сделавшийся из бедняка богачом, из ничего – триумфатором и диктатором Рима, человек, золотая статуя которого стоит перед Рострами с надписью «Корнелий Сулла Счастливый – император», этот всемогущий человек поражен недугом, от которого его не могут избавить ни золото, ни лекарства!

– И поделом ему! – вскричал хромой легионер, который, как бывший участник африканских войн, был почитателем памяти Гая Мария.