Спартак

 – Разве ты хочешь подвергнуть нас всех опасности? Ведь, к сожалению, страх оледенил древнюю кровь в жилах римлян, и Сулла действительно счастливый и всемогущий.

– Вместо того чтобы называться или быть счастливым, он бы лучше старался быть справедливым, – прошептал Катон. Повинуясь настоятельным увещаниям Цицерона, он, поворчав, успокоился.

Тем временем андабаты развлекали народ фарсом – фарсом кровавым и ужасным, в котором все двадцать несчастных гладиаторов должны были расстаться с жизнью.

Сулле уже наскучило это зрелище.

Занятый одной мыслью, завладевшей им несколько часов назад, он встал и направился к месту, где сидела Валерия. Любезно поклонившись и лаская ее долгим взглядом, который он старался сделать, насколько мог, нежным, покорным и приветливым, Сулла спросил ее:

– Ты свободна, Валерия?

– Несколько месяцев назад я была отвергнута моим мужем, но не за какой-либо позорный проступок с моей стороны, напротив…

– Я знаю, – возразил Сулла, на которого Валерия смотрела приветливо черными глазами, выражавшими расположение и любовь.

– А меня, – прибавил экс-диктатор, немного помолчав и понизив голос, – а меня ты полюбила бы?

– От всего сердца, – ответила Валерия с нежной улыбкой, потупив глаза.

– Я тебя тоже люблю, Валерия, и думаю, никогда я так не любил, – сказал Сулла с дрожью в голосе.

Наступило непродолжительное молчание, потом бывший диктатор Рима поцеловал руку красивой матроне и добавил:

– Через месяц ты будешь моей женой.

И в сопровождении своих друзей он ушел из цирка.

Глава III

Таверна Венеры Либитины

На одной из наиболее отдаленных, узких и грязных улиц Эсквилина, расположенной близ старинной городской стены времен Сервия Туллия, находилась открытая днем и ночью – и больше именно по ночам – таверна, посвященная Венере Либитине, то есть Венере Погребальной, богине, ведавшей похоронами и могилами. Эта таверна, вероятно, была названа так потому, что находилась между кладбищем для простонародья и полем, куда бросали тела рабов и наиболее презренных людей.

Полвека спустя богач Меценат развел на этом поле свои знаменитые сады, которые доставляли к роскошному столу владельца вкусные овощи и превосходные фрукты, выраставшие на удобрении из плебейских костей.

Над входом в таверну находилось изображение Венеры, более напоминавшее отвратительную мегеру, чем богиню красоты. Изображение это было сделано кистью какого-то пьяного маляра.