Спартак

Она взяла большую руку Спартака и с восхитительной улыбкой пожала ее в маленьких ручках.

Фракиец снова вздрогнул и с удивлением прошептал:

– Она говорит серьезно! И ей известен наш тайный лозунг! – Он с минуту молча глядел на молодую женщину, которая также смотрела на него с торжествующей улыбкой, и наконец промолвил: – Ну… так да помогут нам боги!

– Я живу на Священной улице, близ храма Януса. Приходи ко мне. Быть может, я смогу оказать тебе немалую помощь в твоем великом деле.

Но, видя, что Спартак стоит в нерешимости и раздумьях, она прибавила мягким, умоляющим голосом:

– Приходи!

– Увидим, – ответил Спартак.

– Salve! – произнесла по-латыни куртизанка и сделала рукой прощальный жест обоим гладиаторам.

– Salve! – ответили оба, причем Крикс, присутствовавший в некотором отдалении при их разговоре и не сводивший глаз с красавицы, прибавил:

– Salve, дивная богиня красоты!

Он продолжал стоять неподвижно, провожая ее глазами, пока Спартак не толкнул его, говоря:

– Долго ли ты намерен стоять здесь?

Галл повернулся и пошел рядом с товарищем, продолжая, однако, оборачиваться время от времени.

– Ну как не называть тебя баловнем Фортуны?.. О, неблагодарный! Ты должен бы воздвигнуть храм этой капризной богине, взявшей тебя под свое крыло.

– Не знаю, что нужно от меня этой несчастной женщине.

– Я не знаю и знать не хочу, кто она.

Разговор был прерван одним из скороходов, сопровождавших Валерию, который, подойдя к двум гладиаторам, спросил:

– Который из вас Спартак?

– Я, – ответил фракиец.

– Твоя сестра Мирдза будет ждать тебя сегодня около полуночи в доме Валерии. Ей нужно поговорить с тобой об одном деле, не терпящем отлагательства.

– Хорошо, я буду у нее в назначенный час.

Скороход удалился, и двое друзей продолжали свой путь. Вскоре они скрылись за углом дворца Кливия.

V. Триклиний Катилины и будуар Валерии

Дом Катилины, стоявший на южном склоне Палатинского холма, не принадлежал ни к самым большим, ни к самым роскошным из римских домов того времени, но по богатству внутреннего убранства он не уступал самым пышным жилищам римских патрициев.