Спартак

Одежда его неизменно была темного цвета, но зато складки латиклава ниспадали так гармонично и были уложены так обдуманно, что выгодно оттеняли его красоту и величавость осанки.

К этому времени он уже успел отличиться в сражениях против италийских союзников Марсийской[29 - Марсийская, или Союзническая, война – война, которую вели в 90–88 гг. до н. э. против Рима племена и города Италии, добивавшиеся от римского сената прав гражданства. Наиболее активную роль в войне играло племя марсов.], или гражданской, войны и за два года получил сначала чин центуриона[30 - Центурион – начальник центурии, войскового подразделения, численностью около ста человек.

], а затем и трибуна[31 - Трибун – первоначально начальник трибы, то есть одной из трех частей, на которые в первое время были разделены граждане Рима; впоследствии – народные трибуны, которых сначала было два, затем (с 457 года до н. э.) десять. Избирались они из среды плебеев с целью охранять интересы своего сословия. Трибуны имели право отвергать распоряжения консулов и сената. ].

Надо сказать, что Гортензий выделялся не только ученостью и высоким даром слова, – он был также искуснейшим актером; половиной своего успеха Гортензий обязан был прекрасно звучавшему голосу и тонким декламаторским приемам, которыми он владел в совершенстве и пользовался так умело, что, когда он произносил речь, известнейший трагик Эзоп[32 - Эзоп Клодий – знаменитый трагический актер, современник и друг Цезаря.] и знаменитый актер Росций[33 - Росций – Квинт Росций Галл, выдающийся актер, друг Цицерона; был рабом и выкупился на волю.

Чаще всего играл в комедиях без маски и был неподражаем в исполнении ролей, требующих живой мимики и жестикуляции.] спешили на Форум; оба пытались постигнуть тайны декламаторского искусства, которыми Гортензий пользовался с таким блеском.

Пока Гортензий, Валерия, Эльвий и Цедиций вели беседу и, по выраженному Валерией желанию, вольноотпущеннику было приказано принести таблички, на которых значились имена гладиаторов, сражавшихся в тот день, процессия жрецов с изображениями богов уже обошла «хребет», и на его площадке были установлены эти изображения.

Неподалеку от того места, где сидели Валерия и ее собеседники, стояли два подростка, одетые в претексты – белые тоги с пурпурной каймой; мальчиков сопровождал воспитатель.

Одному из его питомцев было четырнадцать лет, другому – двенадцать. Оба отличались чисто римским складом лица – худощавые, с резкими чертами и широким лбом.