Спартак

Лутация сновала взад и вперед, подавала на столы колбасу. Мало-помалу в таверне Венеры Либитины установилась тишина.

Первым нарушил молчание старый гладиатор.

– Я двадцать два года бился в амфитеатрах и цирках, – громко сказал он. – Меня, правда, немножко продырявили, распороли и опять сшили, а все-таки я спас свою шкуру, значит, храбростью и силой меня не обидели боги. Но, скажу вам, я еще не встречал и не видывал такого гладиатора, такого силача и такого фехтовальщика, как Спартак Непобедимый!

– Родись он римлянином, – добавил покровительственным тоном атлет Гай Тауривий (сам он родился в Риме), – его можно было бы возвести в герои.

– Как жаль, что он варвар![87 - Варвар – у римлян: чужеземец, неприятель.] – воскликнул Эмилий Варин, красивый юноша лет двадцати, с лицом, уже изборожденным преждевременными морщинами.

– Ну и счастливец же этот Спартак! – заметил старый хромой легионер, сражавшийся в Африке; лоб его пересекал широкий рубец. – Хоть он и дезертир, а ему даровали свободу! Слыханное ли дело! Сулла, видимо, был в добром расположении, вот и расщедрился!

– Вот, должно быть, злился ланиста Акциан! – сказал старый гладиатор.

– Да он всем плакался: ограбили, разорили, погубили!..

– Ничего, за свой товар он получил звонкой монетой!

– Да, надо правду сказать, товар был хорош! Такие молодцы – один лучше другого!

– Кто же спорит, товар был хорош, но и двести двадцать тысяч сестерциев тоже деньги немалые.

– Да еще и какие! Клянусь Юпитером Статором!

– Клянусь Геркулесом! – воскликнул атлет.

– Ты?.. А мы-то что же? Ты думаешь, Тауривий, мы не сумели бы вкусить наслаждений, заполучив двести двадцать тысяч сестерциев?

– Сорить деньгами дело нетрудное, да не всякий умеет скопить их.

– Только вы уж не убеждайте меня, что Сулле трудом достались его богатства.

– Он начал с того, что получил наследство от одной женщины… из Никополя…

– Она уже была в летах, когда влюбилась в него; а он был тогда еще молод и если не красив, то, уж наверное, не так уродлив, как теперь.

– Умирая, она завещала ему все свои богатства.

– А в молодости он был беден. Я знал одного гражданина, у которого Сулла долго жил в доме нахлебником, – сказал атлет, – он получал три тысячи сестерциев в год.

– В войне с Митридатом, при осаде и взятии Афин, Сулла сумел захватить львиную долю добычи. Вот тогда он приумножил свое богатство.