Спартак

Крикс, внимательно наблюдавший за ним, несколько секунд молчал, а затем медленно и очень спокойно произнес:

– А ведь ты редкостный негодяй!

– Ты меня переоцениваешь, благородный Крикс, я, право…

– Нет, нет, ты опаснее, чем кажешься на первый взгляд! С виду ты сущий баран и труслив, как кролик, – а посмотри-ка, сколько у тебя ума и хитрости!

– Я же не сделал вам ничего дурного… я лишь выполнял приказ моего господина… Простите ради моей искренности… А кроме того, клянусь вам всеми богами Олимпа и Аида, что я никому, никому, даже Верресу, не скажу ни слова о том, что здесь случилось.

– Не торопись, добрый Сильвий, мы еще поговорим об этом, – с усмешкой ответил Крикс и, подозвав к себе семь или восемь гладиаторов, обратился к ним: – Выйдемте на минуту.

Выходя первым, он повернулся к остальным и сказал:

– Стерегите его… только не причиняйте ему вреда.

Вместе с теми, кого он позвал, Крикс прошел через главную комнату таверны и вышел в переулок.

– Как поступить с этим негодяем? – спросил Крикс товарищей, когда те окружили его.

– Чего там спрашивать? – ответил Брезовир. – Прикончить, как бешеную собаку!

– Отпустить его – это все равно что самим предать себя, – сказал другой.

– Оставить живым или держать его где-нибудь заложником опасно, – заметил третий.

– Да и где могли бы мы его спрятать? – спросил четвертый.

– Итак, смерть? – сказал Крикс, окидывая товарищей вопрошающим взглядом.

– Улица пустынна.

– Отведем его на самый верх холма, на другой конец улицы…

– Mors suа, vita nostra[127 - Его смерть – наша жизнь (лат.).], – поучительным тоном заметил Брезовир, нещадно коверкая произношение этих четырех латинских слов.

– Да, это необходимо, – подтвердил Крикс, сделал несколько шагов к двери таверны, потом остановился и спросил: – Кто его убьет?

Наступило долгое молчание, и наконец кто-то сказал:

– Убить безоружного и беззащитного…

– Был бы у него меч… – произнес другой.

– Если бы он мог и хотел защищаться, я взял бы это на себя, – сказал Брезовир.

– Но убить безоружного… – сказал самнит Торквато.

– Вы храбрые и благородные люди, – сказал с волнением Крикс, – люди, достойные свободы! Но для нашего общего блага кто-нибудь должен победить свое отвращение и выполнить приговор, который вынес в моем лице суд Союза угнетенных.

Все умолкли и наклонили голову в знак согласия и повиновения.