Опимия

Теперь он прилагал все усилия, использовал все средства, чтобы стать консулом.

– Хо, хо! – саркастически крикнул Нерон, услышав заступничество Варрона за Марка Ливия. – Слушайте, слушайте, говорит народный трибун!

– Да, народный трибун, и я горжусь званием, которым ты меня наградил, клянусь Геркулесом! Я считаю честью для себя и одновременно своей обязанностью защищать дела того самого народа, который вы, надменные патриции, пытаетесь подавить и попрать.

– Это только пустая болтовня, – сказал, сострадательно улыбаясь, патриций.

– Прекратите свои бессмысленные раздоры! – воскликнул Клавдий Марцелл. – Разве в это время пристало упрекать друг друга и вытаскивать со дна души личные обиды?!

– Да, да! Ради Марса Мстителя, давайте прекратим распри, – отозвался вновь прибывший мужчина, едва отметивший сорокалетие и отличавшийся бледным и приятным лицом, изысканным обхождением и мягким взглядом, в котором, правда, просвечивала изрядная доля энергии. – Сейчас не время вспоминать старые обиды.

Марк Ливий – доблестный человек; он не виновен в преступлениях, которые ты, Гай Клавдий Нерон, ему приписываешь. Никто не знает его лучше меня; мы были вместе на Иллирийской войне и вместе получили триумф. Я страдал от несправедливости, которую учинили ему люди по незнанию, я страдал, так как не в силах был защитить его от незаслуженного наказания…

– Ты честен и великодушен, Луций Павел Эмилий. Жаль только, что твоих благородных слов не слышит ворчливый и вспыльчивый Марк Ливий, – сказал Теренций Варрон, подавая руку защитнику Салинатора.

– Давайте сегодня забудем о разногласиях и станем думать о спасении Рима от грозящей ему опасности, – добавил Павел Эмилий, пожимая руку Варрона. – Нам нужен диктатор. Один из наших консулов закончил свою славную жизнь на поле битвы, второй находится далеко от Рима, а тем временем враг, раззадоренный столькими победами, все больше угрожает нашему городу.

– Да, да, хотим диктатора! – разом закричали тысячи голосов.

– Нет другого человека, который бы со зрелым умом и большим благоразумием соединял в себе столько бравой отваги и твердости характера, как…

Тысячи голосов не позволили Марцеллу докончить фразу.

Со всех сторон неслось:

– Это Фабий Максим! Да здравствует Фабий Максим!

– Вы угадали! Фабий Максим – тот человек, который нам нынче нужен! – продолжил Марцелл. – Вы это поняли, вы об этом догадались.

– Да здравствует диктатор Фабий Максим! – закричал Гай Клавдий Нерон.