Курсант. Назад в СССР 8

А вообще есть ли он у нее? Насколько я знаю, формально – имеется. Вот только ни одного слова о семье, очаге и прочих супругах она никогда не высказывала. Может, скрытная, а может, там все не так хорошо… За много лет я так и не раскусил Свету. Нашей взаимной симпатии вечно что-то или кто-то мешал. И вот сейчас она окольцована.

– Что вы сказали, Никита Егорович? – встрепенулась Светлана, придав взгляду осмысленность и распрямив спину.

– Соберитесь, товарищи, – прокряхтел Горохов, ловко сбивая пепел в фарфоровую кружку с зайчиком.

Света наморщила носик и забарабанила отточенными коготками по столешнице:

– Пока рано об этом говорить. Причина смерти, способ лишения жизни не ясны. Соответственно, мотив не прослеживается.

– Что же мы будем ждать, когда кого-то еще убьют? – фыркнул следователь.

– Формально их уже убили давно, – пришел я на помощь Светлане. – Если и будут еще трупы, тьфу-тьфу, то подозреваю, что из числа ранее пропавших людей.

– Как это? – Горохов остановился и внимательно на меня уставился.

– Почему мальчики не изменились внешне? – начал рассуждать я. – Скорее всего, их убили примерно в то время, когда они и пропали. А потом тела заморозили. Вот они и сохранились без изменений.

– Интересная версия, – Горохов одобрительно закивал. – Продолжай, Андрей Григорьевич.

– Убийца разморозил тела спустя время и подбросил их в лес. Туда, где они изначально потерялись.

– Но почему медэкспертиза не определила факт заморозки трупа? Ложкина нашли месяц назад. Исследовали по полной.

– Я беседовал со с судмедом Штольцем, – взял слово Погодин. – Он сказал, что на момент обнаружения трупа Ложкина в нем наблюдались выраженные гнилостные изменения. В лесу тело пролежало не меньше недели. Его не сразу нашли, как Тетеркина. При таком раскладе признаки замораживания тела могли необратимо утратиться.

– Хм-м… – Горохов, потирал руки. – Это подтверждает версию Андрея Григорьевича. Стало быть, вся надежда на результаты вскрытия Тетеркина. Что ж… Подождем.

Не успел шеф закончить фразу, как зазвонил телефон. Мы все смотрели на трубку, как загипнотизированные.

– Слушаю, Горохов. А-а… Карл Генрихович! Только что вас вспоминали.