Курсант. Назад в СССР

– Зачем? – возрастной полковник сверлил меня проницательным взглядом.

– Поступать, товарищ полковник, пришёл, – с деланной бравадой отчеканил я. – А товарищ курсант рекомендации из комсомола спрашивает какие-то.

– Правильно спрашивает, – кивнул полкан. – Учиться в школе милиции СССР достойны только лучшие и сознательные граждане.

– И где мне взять эти рекомендации?

– Вы же состоите в комсомоле, молодой человек? – начкурса вскинул на меня кустистую бровь.

– Наверное, – пожал я плечами.

– Как это? Шутите? Такими вещами не шутят.

Если я об этом доложу секретарю вашего отделения, исключение из рядов ВЛКСМ вам обеспечено.

– Я ему то же самое сказал, товарищ полковник, – с ехидной улыбкой распушил хвост курсант. – Не нужны нам такие в советской милиции.

– Ну, ну, Савельев, – одернул его полкан. – Не накручивай. Каждый может ошибаться. Главное, не каким ты был, а каким стал…

– Хорошо сказали, товарищ полковник, – я тоже напустил ехидства на свою рожицу и посмотрел с хитрым прищуром на курсанта.

 – Вот товарищ Савельев, например, сегодня тоже ошибся, когда вместо пистолета на дежурство тряпья набил в кобуру.

– Что? – полкан нахмурился. – Курсант Савельев, немедленно предъявите табельное оружие для осмотра.

– Товарищ полковник… Я-а-а… – заблеял тот в ответ.

Я молча развернулся и побрел прочь по направлению к остановке, слушая доносившиеся крики полковника.

Вот, бляха, и кончилась моя карьера мента. Это получается надо в армии вначале оттрубить, потом год на рядовых должностях помыкаться в райотделе, потом, если ВЛКСМ сочтёт меня достойным, меня направят в школу милиции.

Бред какой-то. Я поступал на службу в начале девяностых. Тогда все проще было. Брали всех с улицы, лишь бы судимостей не было. Вот и получили потом ментов нулевых. Полубандитов-полуоперов.

А здесь многоступенчатая система отбора. Хотя не сказал бы, что работа престижная, не как в прокуратуре или по партийной линии если грести, но отбор проводится, прям как в КГБ СССР, только чуть по упрощённой схеме.

Я погрузился в грустные мысли и не заметил, как добрался до дома.

– А я тебя уже полчаса жду! – со скамейки возле моего подъезда вспорхнула девушка в приталенном платьице в красный горошек.

– Катя? – обрадовался я. – Привет!

– Ты как? – она уставилась своими ясными глазами на меня, словно искала следы хвори. – Отошел от вчерашнего? Говорят, отец Зинченко позвонил директрисе и участковому.