Курсант. Назад в СССР 2

 – Супруге привет передавайте.

– Не женат я.

– Да вы что? Такой мужчина…

– Александра Евгеньевна! – осекла её директриса. – Спасибо за помощь, мы вас больше не задерживаем.

– Поняла, Светлана Степановна. Ухожу, ухожу… А, чуть не забыла. Седьмой “Б” макулатуру так и не сдал. Классный руководитель говорит, что…

Директриса зыркнула на нёе взглядом Горгоны. Я удивился, что у такой милой женщины был такой взгляд в арсенале – впрочем, куда ей деваться, это профессиональное.

– Всё, ухожу. Если у товарища из милиции будут еще какие-то вопросы, я тут, в кабинете под лестницей.

Раньше это каморка была, а сейчас…

– Вон! – не выдержала Светлана Степановна.

Шура выскользнула из кабинета. Директриса вздохнула:

– Вы не думайте, она не такая. Не знаю, что на неё сегодня нашло. А за сгущёнку мы возместим. Я вам обещаю. Там недоразумение просто вышло.

– Светлана Степановна, – улыбнулся я. – Личная жизнь сгущёнки меня не интересует. Всё, что нужно, я узнал. Спасибо вам за оказанное содействие.

– Вам спасибо, – улыбнулась в ответ директриса.

– А мне-то за что?

– За то, что в милиции работают такие чуткие и понимающие люди.

– Рады стараться. До свидания.

Я вышел из кабинета директора и посмотрел на наручные часы. Нитевидные стрелки “Славы” показывали половину пятого. Ещё на работу успею.

Что за таинственный ухажёр был у Веры? Женатый и на белой Волге. Это еще проверить надо… С описанием негусто. А, ещё солидный и в костюме. Но каждый, кто ездит на белой Волге, выглядит презентабельно, как Ипполит из "Иронии судьбы”.

Надо, кстати, телевизор купить. Всё накопить никак не могу, дорогой, зараза. Семьсот рублей стоит. В этом году новая марка вышла (в газете писали). “Витязь” называется. Тот ещё дороже…

С виду выглядит всё логично и безобидно: молодая разведенная учительница встречается с женатым ухажёром возраста около сорока, владельцем новой “Волги” и, естественно, скрывает от окружающих, в том числе и от матери, свой роман.

То, что скрывает, вполне понятно. Измены в СССР были сплошь и рядом, но клеймились позором. Ходьба налево могла повлиять не только на репутацию и карьеру, но и на благополучие в целом.

Особенно это касалось членов партии. Роль партии в этом вопросе была, как всегда, главенствующей. В практику даже вошли случаи, когда мужчин или женщин возвращали в семью под угрозой увольнения с работы и исключения из партии, если один из супругов жаловался руководству.