Кречет

Более других бросался в глаза огромный чернобородый толстяк, ростом под два метра с кувалдой на длинной рукояти. Несмотря на лишний вес он не выглядел рыхлым, а напоминал могучий дуб с руками-бревнами. Этакий викинг-переросток. Рядом с ним стоял крепкий старик. Седая щетина и дорожная пыль на загорелом лице не давали достоверно определить его возраст. Но он был явно не развалина, и нож держал так, что в любой момент мог по горлу чиркнуть. И смотрит, будто прикидывает, как лучше клинок воткнуть. Голубые глаза уже выцвели от возраста, а стойка бойца осталась.

– Кто такой, сколько вас? – взвизгнул лучник.

Тщедушное сложение и небольшой рост, делали его похожим на хорька. Колкий взгляд глаз-бусинок вцепился в меня, словно, хорек искал повод пустить стрелу. Если бы не его чистый русский, подумал бы, что передо мной китаец, ну или казах… Хотя нет, на казаха он не похоже. Те добрее и крупнее…

– Один я, прозвище Кречет, – миролюбиво ответил я.

– К какому отряду? – в интонации лучника засквозило подозрение. – Нас только трое?

– К отряду или общине, или как вы там ее называете? Для которой вы консервы и припасы в этом городе второй день собираете, для троих многовато будет. – Я кивнул на заскорузлый микроавтобус неопределенной модели, ютившийся неподалеку среди подобных брошенных машин.

Хорек зыркнул на микроавтобус с припасами и поежился.

– Почему сразу не вышел, зачем следил? – вмешался в разговор вояка-старик.

– Убедиться, что не отморозки, промышляющие грабежом, – ответил я.

– Убедился?

– А иначе бы и не вышел к вам. В этой аптеке, – я кивнул на соседнее здание, – Вы взяли детское питание, в супермаркете собачий корм, оживших убиваете без бахвальства и бравады, ведете себя скрытно и осторожно, значит, опасаетесь людей. Вы не похожи на банду, вы скорее группа добычи припасов мирной общины.

Мерзкое шипение прервало разговор – из-за угла заброшенной кафешки вынырнула толпа оживших. Черт! Как же не вовремя!

– Хан, стреляй в мертвецов! – скомандовал старик-военный.

Ожившие нас почуяли и ускорили шаг. Шаткая походка не давала им перейти на бег. Лохмотья одежды трепетали на ветру и придавали сходство с людьми. Но сиплое шипение и клацанье прогнивших челюстей говорили о том, что это давно уже не люди.