Красный Вервольф 2

Зато мягкой мебели для такого небольшого помещения было многовато. Широкий диван, в углу рядом с окном – два кресла, несколько разномастных пуфиков, а рядом с дверью еще и оттоманка с ворохом подушек. И пижама эта полосатая. Выглядел Степан как какой-нибудь советский курортник из Ялты, какими их в старых фильмах показывали. Он вопросительно уставился на меня. – Есть новости?

Я вкратце изложил. Мол, так и так, нашел вашего парня в списке, исправил крестик на галочку, авось прокатит.

– Так что, получается, дело сделано? – Степан прищурился.

– Боюсь, что это только начало, – я покачал головой. – Сразу вашего доктора Яковца на растопку теперь не пустят, это правда. Но он там все равно, что в тюрьме. И даже хуже. Так что я всего лишь выкружил немного времени, но тормозить точно не надо.

– Но ведь если он останется сотрудником, то у него должна быть возможность выходить наружу… – рыжие щеточки бровей Степана пришли в движение – в голове явно напряженно шевелились мысли.

– Эх, плохо ты знаешь наших оккупантов, – вздохнул я. Разумеется, кое-какие подробности нюрнбергского дела врачей я знал. Но только до этого самого процесса еще несколько лет. И даже сообразительный Степан плохо себе представляет, что за люди вьют гнездо под боком у Пскова. – Твой парень там такой же подопытный, как и его пациенты.

– Н-да… – Степан явно приуныл, между бровей пролегла глубокая складка.

– Не ссы, Степа, я же не сказал, что с этого дела спрыгиваю, – я криво ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. – Раз вы через эту больничку дела свои крутили, значит где-то у вас есть всякие схемы, планы и прочее?

– Конечно, – Степан кивнул. – Там правда перестройка вовсю, но…

– И еще кое-что, – я почувствовал, что колени у меня уже откровенно подгибаются от усталости и сел на оттоманку.

– А какое отношение это имеет к… – нахмурился Степан.

– Степа, давай каждый из нас будет делать свою часть дела, идет? – чуть резче, чем мне хотелось бы, ответил я. Потом примирительно продолжил. – Я всю ночь не спал, а мне ни хрена не двадцать. И уже скоро снова вставать.