Криптонит

Мне кажется, это крайность всех шумных в детстве людей. Когда тебя долго не слышат, в подростковом возрасте ты становишься ничем.

Или – не собой, надевая на себя сотни чужих масок. Но никогда не собой.

– Юля! Юля, чёрт тебя подери! И куда ты собралась! Сучка поганая, – вдруг прошипела она. – Водитель тебя не повезёт, будешь пешком добираться, слышишь?

– Мне плевать, – ответила я, отправив ей спокойный взгляд. – Я больше здесь не появлюсь.

Она что-то ещё выкрикнула мне вслед, но я послала ей средний палец, не оборачиваясь, и каждый шаг давался мне легче предыдущего, несмотря на ноющие от шпилек ноги.

Тогда я была так счастлива – у меня на лице играла улыбка (я чувствовала её болящими мышцами на лице). Я представляла, что мне больше никогда не придётся быть цирковой обезьяной.

Но что-то во мне безобразно корчилось и кряхтело, краснело, пыхтело, выворачивая меня наизнанку, когда в голову приходили те уродливые фотографии.

Я не могла этого вынести.

* * *

– Ого! – присвистнула Вера, окидывая меня насмешливым и восхищённым взглядом.

Я встретила её на широком подоконнике туалета – там, где она прогуливала физику, математику и добрую половину предметов. Мы сидели на нём, поставив ноги на батарею и хихикали над тем, какие наши одноклассники дебилы. Хихикали над всем. И дымили в окно в молчании.

Она обратила ко мне худое лицо – и зелёные глазищи вцепились в меня. Иногда они могли быть довольно пугающими, когда она сверлила ими в наших дебилоидных пацанов и посылала их в причинное место, но я видела их хитрыми – или наивными и огромными, стоило мне рассказать очередную байку со своей так называемой работы.

Сейчас в туалете тоже пахло табаком. Она была в своих потёртых джинсах, а на коленях у неё лежал неизменный блокнот с исписанными рифмованными строчками.

– Не спрашивай, – закатила я глаза и попросила пальцем у неё сигарету. У нас была своя система жестов – два раза махнуть указательным значило «дай покурить».

– Выглядишь классно. Ильич сдохнет, пуская на тебя слюни, – хмыкнула она.

После таких фотосессий я слышать не могла о своей красоте. Мне хотелось убить кого-нибудь об стену.

– Заткнись, а, – слишком резко выпалила я, хотя хотела бросить это как шутку.