Космические долы

Поставив, таким образом, своего компаньона перед фактом, Танзер решительно покинул гостиницу. Зуртогга прикрыл глаза, откинулся на спинку пышного кресла и задремал. Танзер вернулся через пять часов – злой, голодный, возбужденный и со смачным фингалом под левым глазом. Ничего не говоря пожирающему его любопытным взглядом товарищу, Танзер вытащил припрятанную за стойкой бутылку коньяка и смачно отхлебнул два или три раза.

– Ничего они в рекламе не смыслят, – туманно пояснил он и сделал еще пару глотков, икнул, вытер губы рукавом и преувеличенно внимательно принялся изучать разорванный в клочья рукав дорогой ливреи.

– Да давай же ты, роди уже еще пару слов, Танзер! – Не выдержав взмолился Зуртогга. Но тот пытался подоткнуть лохмотья так, чтобы создать видимость целостности. Зуртогга тихо зарычал от бешенства и Танзер встрепенулся.

– Ну-ну, – оживленно сказал он, залезая на стойку и усаживаясь поудобнее. – Кстати, у нас есть запасная ливрея? Я вроде видел, что есть.

Он демонстративно оскорбленно поправил воротничок, выдранный с мясом, и спрыгнул на пол.

– Ничего такого особенного. Сначала я повздорил с парой мензоогов, которые собирались в гостиницу «Золотые зубы». Вот ты скажи – разве приличная гостиница будет так называться? Потом нарвался на трелогитов – кошмарная раса, я тебе доложу, зачем им столько конечностей? Но не суть важно. Потом … много еще чего было потом, друг мой, Зуртогга.

Танзер перевел дух и уныло обвис на кресле.

– А у нас уже подключены едоматы? Я жрать хочу вот как … как динозавр в детстве. Пойду я перекушу. А ты смотри – вдруг кто придет, будь уж любезен, проведи все на высшем уровне.

С этими словами Танзер удалился. В этот день никто не переступил порог гостиницы, кроме него.

На второй день после открытия, Танзер принялся возмущенно орать, что ему сдали бракованное здание, которое своим видом отпугивает потенциальных посетителей. И стоит оно слишком далеко от зоны лётного зала (тут уж действительно все было так, иначе здание ни за что бы не отдали в аренду). На третий день они с Зуртоггой с вялым азартом играли в нардашки прямо на гостиничной стойке, отделанной красным золотом.