Неназываемый

Ей не нужен Неназываемый. У нее есть свой меч, а Акаро не подозревает о ее присутствии.

Сетенай сказал, чтобы она не высовывалась и что Акаро не причинит ей вреда. Но жизнь Ксорве не имеет смысла, если она отвернется от него сейчас. Все предельно просто: если Сетенаю суждено погибнуть, она должна либо отомстить за него, либо умереть вместе с ним. Для этого она тренировалась. В этом был смысл ее существования.

Держа меч наготове, Ксорве бесшумно поднялась и тайком прокралась к проходу вниз.

А дальше все было четко и ясно, как будто кто-то рассказал ей эту историю. Сетенай отступил, собирая силу для убийственного удара. Акаро сделал ложный выпад под углом, и Сетенай попался. Он поспешно выставил блок, но Акаро успел нанести удар в грудь с такой силой, что галереи тряхнуло, а с потолка посыпалась пыль.

Нога Сетеная скользнула по камешку, и он споткнулся. Акаро не упустил эту возможность. Он дал подножку, и Сетенай упал на колени.

– Сдавайся, – тяжело дыша, сказал Акаро.

Сетенай молча смотрел на него. Ксорве прокралась ближе. Сердце стучало. Ей казалось, что при каждом шаге раздается грохот. Рукоять меча стала горячей. Она обхватила ее обеими руками.

– Сетенай! – крикнула она и тут же ударила мечом в спину Акаро, туда, где пластинки брони наслаивались одна на другую. Послышался ужасный скрежет. Акаро взвыл и упал ничком, его руки и ноги подергивались в пыли.

Он был мертв. Удивительно, как легко это было. Будто еще одна тренировка. Ксорве вытерла лезвие. Кровь тлаантотцев была ярко-красной, но Ксорве рассеянно отметила, что лужи на полу библиотеки под телом Акаро казались такими же тусклыми и темными, как ее собственная кровь.

Сетенай поднялся на ноги, пытаясь отдышаться. Он посмотрел на Ксорве и счастливо рассмеялся.

– Великолепно! – сказал он. – Боги. Просто превосходно, Ксорве. Жаль, конечно. Какая жалость. Акаро не был так глуп в бытность моим учеником.

Ксорве молчала. Она не знала, что сказать. Обычно она куталась в похвалу Сетеная как в меховой плащ, но сейчас она едва слышала, что он говорит. Ксорве поразил его смех, но, возможно, он радовался, что остался жив.

Она выросла среди мертвецов, но никогда прежде никого не убивала.