Неназываемый

Королевская библиотека, как и весь город, поражала своими размерами и была совершенно пустой. На полках не было ни единой книги, и Ксорве решила, что они обратились в прах, как и все остальное в Эчентире.

Они пересекли вестибюль. С потолка то и дело сыпалась пыль, и Ксорве подпрыгивала. Она чувствовала себя мышкой, которая бежит по полю, зная, что в небе над ней кружит ястреб.

– Все в порядке, – сказал Сетенай. К ее удивлению, он не понизил голос, и эхо начало отдаваться от сводов. Видимо, в планы Сетеная не входило застать Оранну врасплох.

Они дошли до стеллажей, расположенных в дальнем конце вестибюля. Ксорве поняла, что ошиблась: большинство из полок были забиты узкими глиняными цилиндрами, закрепленными на стержнях. Цилиндры были испещрены надписями, но язык был столь непохож на ошаарский, тлаантотский или карсажийский, что не будь Ксорве уверена, что находится в библиотеке, она не назвала бы их письменами.

Цилиндры были размером с Ксорве. Когда она коснулась одного, он легко повернулся вокруг своей оси, как будто механизм недавно смазывали.

– Вообрази только, как все это выглядело, – сказал Сетенай. В его голосе на мгновение проскользнула тоскующая нотка. – Но я не понимаю, на что она рассчитывает. Я здесь уже бывал. Много лет тому назад я прочесал все здесь в поисках записей о Пентравессе, я не мог ничего упустить.

– Ты никогда не ошибаешься, Белтандрос? – раздался голос с верхнего балкона.

Ксорве надеялась, что у нее будет время подготовиться к встрече. Она не думала, что это Оранна застанет их врасплох.

Хранительница архивов склонилась, опершись на балюстраду. На ней были желтые одежды Дома Молчания, но она опустила капюшон и закатала рукава по локоть.

Она ничуть не изменилась за эти годы, но теперь Ксорве было с кем ее сравнивать. Мягкие черты лица, округлая фигура, – а стоило ей замереть, в ней появлялось неземное очарование, как у лебедя, плывущего вдали.

Сетенай, конечно же, нисколько не удивился. Он рассмеялся.

– Я признаю свои ошибки не больше, чем ты. Нам подняться или ты спустишься?

– Я занята, – отрезала она. – Раз тебе нужно, ты и поднимайся.

– Я и забыл, как ты не любишь снисходить до моего уровня, – заметил он, указывая Ксорве в сторону прохода, который вел на верхний этаж.