Столпник и летучие мыши

Они были уверены, что он справится с заданием, если, конечно, постарается.

– Вот наша купель. Здесь, Семён Филиппович, вы можете принимать ванну. А это ваша спаленка, – Лили указала на небольшое отверстие, в которое можно было попасть, только став на четвереньки.

Семён рыбкой нырнул внутрь и ахнул. Небольшое, круглое, как тыква, помещение с маленьким «окошком» вверху было сплошь устлано коротко вьющимися травами. Они пружинили и ласкали в полумраке сладко пахнущим сиреневым цветом. Столпник упал ничком и почувствовал себя младенцем в колыбели, которому ничего, кроме мамкиной титьки, не надо.

И когда он уже почти растворился в лиловом мороке, до него донесся смех и говор сестёр:

– Отдыхайте, Семён Филиппович.

– Встретимся за ужином.

– Приятных снов.

Бывший послушник и будущий воин встрепенулся и, прогоняя марь, поспешил туда, где были водопад, свет и голубая, как глаза Марфы, купель. Быстро обнажившись, Симеон подпрыгнул и вонзил гибкое тело в синеву озера. Долго плавал, распугивая рыбок, плескался, а потом, покачиваясь на воде, смотрел на парящие в воздухе радужные водяные капли и думал, что такого чудесного сна, как этот, он ещё никогда в жизни не видывал.

Позже, зарывшись в травянистую постель, попытался зацепиться за хвост пролетающей мысли: «Ах, какие у неё глаза! За такие глаза я бы…», – и провалился в бездну…

…А в это время три летучие мыши, глядя из каменной расщелины в темноту, разминали крылья. Они приготовились охотиться на скальных тараканов.

– Наконец-то поем с аппетитом, а то эта человеческая еда в горло не лезет.

– Привыкай, Мими. Скоро и не таким придётся оскверняться.

– Во имя всегалактической гармонии, дорогая Лили, к пыткам подобного рода я готова.

– Фру, ты сегодня сама не своя, точно тебя заперли изнутри.

– Хи-хи! Тут всё предельно ясно: любовь-морковь.

– Ладно тебе. Грех смеяться над чужим горем. Приготовиться! Атакуем с трёх флангов. Один, два, три. Йо-хо

Глава третья

Плаксивый апрельский день, один из тех, что так характерны для средней полосы России, погрузил город в водянистый студень и абсолютное уныние.

На улицах и площадях, в скверах и парках не было ни души и, если бы не свет в окнах и витринах домов, то можно было бы подумать, что все умерли.

– Угораздило же тебя воткнуться в этот чёртов локдаун. Не могла ты, что ли, сигануть в любой другой век? Только я покинул этот двадцать первый – и вот, пожалуйста, снова то же самое болото. Ведь и ты тоже родом из него.