Везде чужая

Наконец, так и не подобрав достаточно безобидных фраз, он выпалил с присущей обитателям южных гор прямотой:

– Я знаю, что вы – обладательница дара, и вас намереваются убить на днях.

– Смею надеяться, что вы не станете распространять дальше подобное известие, – в усвоенной с детства светской манере ответила Кэррайна.

Забыв о придворном этикете, гость посмотрел на неё с уже не скрываемым изумлением.

– Вы так спокойно к этому относитесь?!

– Я сожалею, что подвела свой род и свою страну, но, увы, ничего не могу исправить, – холодно отчеканила Кэррайна, недоумевая, почему она должна объяснять пришедшему то, что его совсем не касается, но не решаясь в свою очередь нарушить этикет.

Незнакомец тяжело перевёл дух, с заметным трудом удерживая себя от того, чтобы не сказать лишнего.

– У меня к вам есть предложение, уже одобренное императором, вашим отцом, – наконец произнёс он, стараясь подстроиться под учтиво-безразличный тон бывшей наследницы.

 – Вы согласитесь стать моей женой и подданной Гроэнвура?

Теперь замолчала Кэррайна, ошеломлённая неожиданным вопросом. Конечно, она сразу поняла, что означает для неё это предложение, однако возможность сохранить жизнь не произвела на неё ожидаемого впечатления.

Если бы император не знал об этой встрече, если бы не последние загадочные слова матери, она без малейших раздумий ответила бы отказом. Она хорошо знала, как должна поступить, чтобы не уронить себя и свой род в глазах народа больше, чем это уже произошло.

Но переданное императрицей позволение самой сделать выбор смущало, пробуждая сомнения.

Сейчас Кэррайна не могла понять, чего от неё ждут, что выбрать, чтобы не стать источником разочарования в очередной раз.

– Для чего это нужно вам? – поинтересовалась она, надеясь, что ответ гостя прояснит хоть что-то.

Кэррайна не сомневалась, что пришедший руководствуется не пустой жалостью – по крайней мере, не только ей.

Если в первые минуты в его лице читалось неприкрытое сочувствие, то теперь он, обескураженный её непонятным для южанина отношением к собственному дару и близкой казни, смотрел на неё с лёгкой настороженностью и неосознанным превосходством.

Кэррайна хорошо знала подобные взгляды и за те годы, что готовилась стать правительницей, научилась встречать их без возмущения и недовольства.