Странник 1. Скользящий

Не ожидая подобного, я вздрогнул и ощутил во рту вкус крови, тут же зарыдав, закрыл лицо руками.

– Когда говорю что-то делать, ты должен выполнять! Протянул руки и быстро, – зарычал он.

Продолжая плакать, я опустил голову и боясь, что он вновь меня ударит, подчинился.

Он сложил их вместе, быстро, крепко связал и взявшись за конец веревки дернул ее.

– Пошли.

Повернувшись, пацан потащил меня в сторону леса.

– Не надо, пожалуйста, отпусти! – заголосил я, внутри все дрожало, но он не обращал внимания на мои мольбы.

Пока шли, мне удалось посмотреть на то, что осталось от каравана.

Везде лежали люди, они были мертвы. Валялись отрубленные руки, ноги, головы, очень много крови. Отовсюду шел отвратительный запах смерти, стало дурно.

– Отпусти меня, – вновь взмолился я, всхлипывая. – Не надо, отпусти, пожалуйста.

Пацан остановился. Повернувшись ко мне, достал клинок.

– Еще хоть слово вякнешь, язык отрежу, понял? – прорычал он.

Я побледнел и вздрогнув вытаращился на него.

По спине пробежал холодок. Было видно, парень не шутит и сделает это. Причем сама мысль ему нравилась, на лице отражалась мерзкая улыбка. Испугавшись, я быстро закивал соглашаясь.

Убрав кинжал, он вновь потащил меня за собой.

Мы углубились в густой лес, уходя все дальше и дальше от места побоища. Шли по нему целый день. Время уже близилось к вечеру. Я устал, ноги с непривычки болели, идти становилось все труднее.

Иногда делали привал, чтобы немного передохнуть, подкрепиться, останавливаясь возле ручья или небольшой речки.

Вот только отдыхал он, развалившись на траве. Что-то жевал, улыбался, поглядывая на меня, привязав мои руки повыше к дереву, так, чтобы я не мог сидеть.

У меня во рту все пересохло, я смотрел на речку, изнемогая от жажды, и молил его дать мне напиться. Пацан усмехался, причмокивая утолял жажду и наблюдал за тем, как я жадно смотрю на него.

От усталости ноги непроизвольно подгибались и тряслись, я провисал на руках, от чего сильно болели запястья.

Возникало огромное желание упасть на землю, но я лишь всхлипывал. А затем, подкрепившись и передохнув, он тащил меня дальше.

Пару раз все-таки развязывал мне руки, чтобы дать возможность оправиться. А когда вновь стягивал на них веревку, я морщился и подвывал, дергаясь от боли. Веревка изрядно натерла руки.

Пока шли, меня не покидало чувство нереальности происходящего. Как будто это твориться не со мной, или я просто сплю.