Синдром потерянной души

– Зек что ли какой-то? – пробубнила она. – Вроде вены нормальные…

– Ты что, думала, что он – наркоман? – возмутилась я.

– А ты в зеркало смотрелась? – нахмурилась мама. – По нему же все видно.

– Ничего не видно! – обиделась я. – Он, вообще-то, умный и начитанный.

Бабушка скептически посмотрела на меня, а мама недоверчиво хмыкнула.

– Не наркоман он, а нормальный парень, – буркнула я, удивляясь своему порыву. Сама же недавно считала Кирилла наркоманом и тупым орангутангом…

– Вообще-то, наркоманы не только колются, – тихо заметила бабушка.

Мы с мамой одновременно злобно зыркнул не нее, и бабушка покорно подняла руки, мол, больше ничего не скажу.

Вздохнув, мама спросила меня:

– Ты готова?

Я кивнула.

– Тогда уходим отсюда.

Снова кивнув, я сбегала за сумкой, надела темно-синюю куртку, которая одиноко висела в прихожей, натянула кроссовки и, взяв с тумбочки ключи, покинула квартиру Кирилла.

Глава 3

Воткнув наушники, я включила звук на максимум и, расслабившись под композиции Томаса Бергерсена, смотрела в окно на заснеженные улицы и мерцающие гирлянды.

Новый год я любила с детства. Правда, больше самого праздника мне нравились приготовления к нему. Еще в середине декабря мы с мамой и бабушкой шли в магазин и покупали новые игрушки – самые красивые. У меня всегда было все самое лучшее, особенно на Новый год и день рождения.

Вот и сейчас меня дома ждали новые красивые гирлянды, елочные игрушки и мишура.

Через пару дней можно будет наряжать елку под веселую музыку 80-х. Мама будет подпевать любимым итальянским певцам, а бабушка указывать, как лучше развесить электрические гирлянды. А еще нам больше не понадобится стремянка – мое новое тело высокое, примерно сантиметров 185.

Однако теперь меня поему-то не радовали новые украшения. Перед глазами стояли старые игрушки, которыми Кирилл украсил свою елочку в горшке. Несмотря на то, что они были потертые и далеко не новые, в них чувствовался новогодний дух, теплота праздника.

От моих же ничем подобным не веяло. Надо было забрать с собой и его игрушки. Все равно он их уже не увидит…

Я поднесла к глазам свои большие руки и с интересом начла рассматривать татуировки на внешней стороне ладони. На правой руке были набиты четыре лунные фазы – каждая на отдельном пальце. Ниже, под костяшками красовался череп с надписью «Memento Mori», что с латыни переводится как «помни о смерти».