Синдром потерянной души

– А у Кирилла…

– Достаточно! – воскликнула мама, отбросив в сторону вилку.

Бабушка замерла с поднесенным куском рыбы ко рту, а я подавилась водой и закашлялась.

– Ты без конца говоришь о нем, не затыкаясь! Это совершенно ненормально, Алиса! С этим надо что-то делать. – Мама сжала кулаки и устало прикрыла глаза.

– Например? – поинтересовалась бабушка.

Я затаила дыхание.

– Например, поехать к знахарке. Пусть осмотрит ее. Наверняка это можно как-то убрать.

Слово «это» она произнесла с каким-то омерзением, будто воспоминания Кирилла – это паразит, который пожирает меня изнутри.

Хотя, собственно, так оно и было. Вот только я не хотела избавляться от этого паразита…

– Может, само пройдет? – робко предположила я.

– Нет! – рявкнула мама. – Мне надоело это терпеть. Завтра же едем.

Слово мамы в нашей маленькой семье – закон. На следующий день мы втроем сели в машину и отправились к знахарке, которая, по иронии судьбы, жила в том же городе, что и Кирилл.

Так как дело было срочное, а предварительной записи у нас не было, знахарка пошла на уступки – деньги мамы творят чудеса – и сказала, что примет нас в нерабочее время, а именно в восемь часов вечера.

Мама не любила ездить ночью, поэтому сняла в гостинице номер на сутки, чтобы выспаться, а утром спокойно уехать домой.

В ожидании приема, я нервничала так, как не нервничала никогда в жизни. Знахарка, пожилая и полностью седая женщина с бельмом на правом глазу, принимала у себя дома, в обычной квартире, но с необычной обстановкой вокруг.

Всюду висели сушеные травы, коренья и даже рога. Впервые мы пришли к ней, когда мне было семь лет – сразу после моего первого переселения, вспоминать о котором я не любила. Женщина хорошо показала себя, чем сразу же завоевала доверие моих родных. С тех пор меня, примерно раз в три месяца, всегда привозят к ей.

Войдя в квартиру, мама тут же принялась объяснять знахарке нашу проблему. Женщина, внимательно глядя на меня, медленно кивала словам мамы, а когда та закончила, схватила меня костлявой рукой и повела вглубь квартиры.

Мама и бабушка последовали за нами.

Знахарка толкнула меня на диван, осмотрела, потрогала лицо, заглянула в глаза, положила руку на мой лоб. Потом, бубня что-то себе под нос, достала свои кости, на которых были выжжены рунические символы, потрясла их и кинула на стол. Всмотрелась, скривилась.

– Ну что? – тихо спросила мама, прижимая к груди сумочку.

Знахарка резко повернулась к ней, и мама невольно вздрогнула.