Семь мармеладных поцелуев

– Обед был вкусным, спасибо, – вежливости ради сказала я. Если потом из-за него не выйду из туалета, попрошу Катьку наложить порчу на Тирекса.

– Угу, пожалуйста, – не отрываясь от планшета, пробубнил Ларский.

В двадцать минут четвёртого он вылетел из кабинета, на ходу бросив:

– Я на встречу, вы можете быть свободны, Анна.

Потрясающе!

Мурлыкая себе под нос весёлую песню, я собралась, помахала Оксане, которой предстояло сидеть на работе ещё часа три, и покинула приёмную.

Выйдя из здания компании, я бодрым шагом направилась к остановке, но, увидев магазинчик со сладостями, притормозила и решила зайти и порадовать близнецов вкусняшками.

– Двести грамм зефира, медовик и три пачки мармелада с мишками, пожалуйста, – продиктовала я продавщице – улыбчивой светловолосой женщине за пятьдесят.

Медовик любит Лена, мармелад – для Тошки, а мне – мой любимый зефир.

Весело размахивая пакетом с вкусняшками, я вышла из магазинчика и с довольной улыбкой направилась к остановке, предвкушая скорое чаепитие.

Не успев подумать, что за сегодня никакой беды со мной не случилось, я вдруг увидела сидящего в блестящем чёрном Роллс-ройсе Ларского. И ладно бы он просто сидел, я спокойно прошла бы мимо и даже бровью не повела, но Ларский выглядел так, что вот-вот потеряет сознание или ещё что похуже.

– Александр Сергеевич, вам плохо? – спросила я, заглянув в приоткрытую дверь Роллс-ройса.

– Я… в порядке… – сдавленно произнес Ларский, дрожащей рукой оттягивая галстук.

Дыхание учащенное, на висках капли пота, кожа бледная, взгляд напуганный. В порядке? Очень в этом сомневаюсь…

– Александр Сергеевич, я же вижу, что вам нехорошо. Вы не сможете вести машину в таком состоянии. Давайте я позову…

– Не надо никого звать, – оборвал меня наш гендиректор.

– Да как не надо-то? – переживала я. Вид его мне совсем не нравился. Он словно вот-вот сознание потеряет или, чего хуже, копыта откинет. Он, конечно, злючий, но такой же человек, как и все.

Ларский повернул ко мне свою посеревшую физиономию и злобно процедил:

– Госпожа Воробей…

– Я Соловей!

Прикрыв дрожащие от раздражения веки, Ларский произнес:

– Госпожа Соловей, будьте так любезны отстать от меня!

– Но вы тут сейчас скопытитесь! Вон, у вас уже весь лоб мокрый! – Я подняла руку, на которой висела сумка для ланч-бокса и указала пальцем на лоб гендиректора.