Дракон и Феникс

От одной мысли, что придется оказаться среди всех этих людей, мне стало не по себе.

Заметив, что я остановилась на месте и с кислой миной смотрю на наш новый дом, Чун положила мне руку на плечо и предложила:

– Госпожа, может, немного прогуляемся? Осмотрим окрестности императорского дворца.

Я повернулась к девушке и с благодарностью посмотрела на нее. Может, она и бывает странной, но человек она определенно хороший. И понимающий. Думаю, мы обязательно с ней подружимся. Научить бы ее еще разговаривать со мной на равных…

Не сговариваясь, мы одновременно развернулись и медленно зашагали назад, к садику с беседкой, стоящей рядом с небольшим прудом.

– Ничего страшного, госпожа, – утешила меня Чун. – Они уже заелись. Их кормит каждый, кому не лень. Вы только посмотрите, какие они огромные.

Рыбы действительно были большими. Интересно, их можно есть? Сейчас бы пожарить одного такого на сковородочке.

От пруда с карпами мы побрели по каменной дорожке и вышли на большую площадь с видом на величественные ворота.

– Это Ворота Небесной Чистоты, – сказала Чун, заметив мое замешательство. – За ними – Внешний Двор, который завтра заполнится людьми, что придут посмотреть на коронацию.

Коронация. Она меня пугала. Сразу после нее мне придется предстать перед мальчишкой-императором. Как он отреагирует, увидев меня? Поверит ли моей легенде? Страшно не хотелось, чтобы наступал завтрашний день, но часы неминуемо тикали.

Мы побродили по Внутреннему Двору – главной резиденции императорской семьи, – а потом, миновав школу, где обучались императорские дети, вышли к самому большому зданию этой части Запретного города – Дворцу Небесной Частоты.

– Здесь умер император Юаньчжан? – тихо спросила я у Чун, с каким-то благоговением глядя на величественное сооружение, чьи красные стены гармонично сочетались с желтой черепицей.

Чун кивнула, подтверждая мои слова.

– А теперь здесь будет жить его наследник, – констатировала я.

Ответ мне был не нужен, однако Чун все равно кивнула.

Мне вдруг стало не по себе от мысли, что этот мальчишка Юн будет теперь спать в той самой постели, в которой лежало остывшее и потихоньку разлагающееся тело его деда. Пройдет время, и сам Юн будет тоже лежать на этом месте со сложенными на груди руками и закрытыми глазами.