Дракон и Феникс

Юн любил, когда друг разговаривал с ним как с равным, не соблюдая правил приличия, которые подразумевали, что к своему господину надо обращаться исключительно на «вы». Однако делал это Фанг крайне редко.

– Не первый, – ответил Юн, оторвавшись от созерцания изящной женской ножки и принявшись озираться по сторонам. – А вот в их доме я впервые.

– Веди себя подобающе, – прошипел Фанг. – Сегодня нам обязательно надо заручиться их доверием, иначе твой дядя…

– Знаю-знаю, – перебил его Юн. –Я прекрасно понимаю, что сделает со мной мой дядя, если у меня не будет преданных мне людей.

Фанг сжал губы, но ничего не сказал – лишь продолжил идти вперед за красавицей минцзи. Он прекрасно знал, как волнуется Юн и как сложно ему в нынешних обстоятельствах, но еще Фанг знал, что дальше будет только хуже, и если Юн не заручится поддержкой, то шансы на то, что он проживет хотя бы пару месяцев, ничтожно малы.

Миновав клумбы с пестрыми цветами всех оттенков радуги и резной мостик, перекинутый через узенький прудик с кувшинками, юноши вышли к веранде, откуда доносились веселые крики.

– Ты уверен, что мы пришли в правильное место? – неуверенно спросил Юн.

В его округлившихся глазах плескались страх и опасение, из-за чего лицо юноши еще более походило на детское.

– Его мне назвал мой информатор, – ответил Фанг. – «Алый пион» – это база Летающих драконов. Мне показалось это вполне уместным. Где, как ни в доме минцзи лучше всего спрятаться наемникам?

– В пещерах? В лесу? В игровых домах? – предположил Юн, настороженно косясь на веранду, которая с каждым шагом была все ближе.

– Это последние наемники в округе, которые согласились на переговоры. У нас нет выбора, господин. – тихо произнес Фанг.

Девушка, что сопровождала их, остановилась перед входом на веранду, поклонилась и жестом предложила юношам пройти вперед.

Откинув полупрозрачную розовую штору перед входом, Фанг пропустил вперед Юна, который мгновенно преобразился, как только ступил на деревянные полы веранды. Спина юноши выпрямилась, руки, сцепленные за спиной, перестали дрожать, а выражение лица стало серьезным и хладнокровным.