Мой пленник

– Госс, пойдем, поможешь мне! – надумала я дать русскому шанс еще раз.

Кузен натянул на лицо маску, боясь стать заклятым врагом русского, а мне было плевать, этот медведь уже отнял у меня все.

– Пристегнешь его, пока я буду держать его на прицеле.

Я не знаю изначального предназначения этой комнаты, сколько я себя помню, она служила кладовкой для хранения всякого барахла, нужного для подводного плавания, потому что была ближайшей от выхода на воду.

Когда мы вошли к пленнику в гости, он не даже не шелохнулся, но было отчетливо видно, как напряглись его мышцы на спине, будто у тигра в засаде перед прыжком.

– Мой пистолет направлен тебе в голову, – предупредила я, немного соврав, целилась я в плечо, но ему знать об этом не положено, – я хочу поговорить, не оказывай сопротивления.

Русский открыл глаза, разглядывая нас, словно оценивая свои шансы, и Госс с перепугу нажал на пульт его браслета, посылая сильнейший разряд тока.

– Что ты творишь? – глядя, как тряхнуло пленника и он обмяк на кровати, воскликнула я, ругая этого труса.

– Он хотел на тебя прыгнуть, ты не видела, как он сгруппировался? – оправдывался Госс, а я не могла ответить, видела или нет, я не смотрела на его руки, потому что меня приковал взгляд пленника.

В нем была столько ненависти и злости, что я почувствовала их буквально каждой клеточкой. В этом нет ничего удивительного, он будет меня ненавидеть с каждым днем все больше, но почему-то на душе было паршиво, хотя другого я не ждала, да и не нужно мне его хорошее отношение.

Пока медведь был обездвижен, Госс пристегнул его наручниками, прямо в таком же положении.

– Уходи и закрой нас снаружи, если он сможет освободиться и свернуть мне шею, ты знаешь, что делать.

Отправив Госса за монитор, я подошла к кровати, разглядывая татуировку на спине пленника. С первого взгляда она самая обычная, от шеи и по лопатки небольшой крест, от которого расходятся крылья, но на самом деле на каждом перышке этих крыльев есть фразы, о которых много раз рассказывал мне мой отец.

Прописаны они так ювелирно, что только приглядевшись, можно увидеть эти слова, при беглом взгляде кажущиеся просто опереньем.

Я не удержалась и коснулась этих надписей, обводя каждое перышко пальцами. Гладкая кожа русского была приятна на ощупь, но очень горячая. Присев на корточки, я опустила ладонь на его лоб.