Инкубатор

Но буквально в нескольких метрах от нее косатка резко изменила направление движения, рванула на поверхность, свечкой взмыла в воздух и оказалась в открытом море. Суматошные очереди, выпущенные наиболее расторопными автоматчиками, цели не достигли, оказавшись чем-то вроде торжественного салюта в честь победителя. Но и проворному убийце недолго осталось. Бедный Вовчик умрет в цистерне, из которой преднамеренно сольют воду, а его, вернее, косаткино тело, обольют бензином и сожгут. Тела же самого Вовчика уже давно не существовало в природе.

Шлиц бодрым шагом вошел в кабинет, энергично пожал руки собравшимся. Те отвечали вялыми рукопожатиями. А чего еще ожидать от глубоких стариков? Их было всего пятеро. Удо мог собрать в десять раз больше народа, однако не хотелось рисковать.

– Так-так-так, – проблеял Франц Крузе, впившись в него подозрительным взглядом. – А скажи-ка мне, Удо, с кем мы с тобой веселились в ту незабываемую ночь на карнавале в Рио?

– Что-то не помню я такой ночи, – моментально отреагировал Шлиц.

– Это хорошо, что не помнишь, – заметил Крузе. – И я, между прочим, тоже.

– А что было в закрытом футляре, что ты прислал как свадебный подарок моей дочери? – спросил Анри Ларош.

– Перстень с розовым бриллиантом чистейшей воды. Я знал, что ей идет розовый цвет и таким образом хотел хоть частично искупить вину за свое вынужденное отсутствие.

Ларош важно кивнул головой, давая понять, что он полностью удовлетворен ответом.

– А помнишь, Удо, какую шутку мы сыграли с ОТМ-компани, когда…, – начал было Вальтер Хофмайстер.

– Да ты с ума сошел, – резко оборвал его Шлиц. – Нашел, что вспоминать.

– Нехорошо, Удо, говорить так о друзьях. Хотя, действительно, дернул меня черт за язык, дурака старого.

На какое-то время наступила тишина. Финансовые магнаты соотносили фантастическую идею с сидевшим перед ними реальным человеком и, кажется, начинали понимать, что самая заманчивая сказка человечества на их глазах становиться былью.

– Ну, что, убедились? Может, наконец, перейдем к делу? – предложил Адольф Тиле.

Шлиц так до сих пор и не понял, то ли у Адольфа от природы страсть руководить и направлять, то ли имя обязывает.

– Перейдем, – согласился Франц Крузе. – Говори, Удо, мы внимательно слушаем.

Шлиц слегка замялся. Он ожидал большого накала страстей, кучи вопросов, жарких споров, возможно, нежелательных инцидентов. А тут… Очень все гладко.