Инкубатор

Бреме – один из самых опасных в Европе гангстеров. И очень влиятельный человек. Настолько влиятельный, что и мне несколько раз приходилось пользоваться его услугами. Довольно надменный тип. Неужели есть люди, перед которыми он готов плясать на задних лапках? Что-то не верится. – Шлиц приподнялся на подушках и медленно заговорил. – Молодой человек, вот уже полгода, как я отошел от дел. Сейчас мой единственный компаньон или конкурент – это старуха, знаете, такая, с косой. Не думаю, что вы или ваш хозяин захотите раньше отмеренного срока принять участие в нашей игре.

– Как сказать, как сказать, – совершенно неожиданно ответил незнакомец и протянул Шлицу две фотографии. На одной была снята собака, обыкновенная дворняга, только почему-то с двумя головами.

– Шуточки таксидермиста, – подумал Удо и нехотя взял вторую карточку.

На ней та же собака с аппетитом обедала, причем одна голова грызла кость, а вторая жадно лакала суп.

– Не понимаю, вы что, хотите выращивать двухголовых мутантов? И ради этого надо было ночью лезть в мою спальню?

– Вы, конечно же, никогда не слыхали фамилию Демехов.

А ведь он был хирург от бога. Эта собачка на фотографии – не чучело и не мутант. Просто (хотя на самом деле это было ой как сложно) Демехов присобачил обычному псу вторую голову. И она прижилась. Снимок этого чуда хирургического искусства лет семьдесят тому назад печатался во многих журналах. Потом, однако, пустили слух, что снимок – фальшивка. Но фальшивыми были именно слухи. И организовало их одно очень солидное ведомство. КГБ, может, слыхали? – молодой человек улыбнулся одними губами.

Удо в знак согласия едва заметно кивнул головой. Присутствие незнакомца перестало тяготить его, напротив, отвлекало от мыслей о неизбежном. Ох, как горько покидать эту землю, когда столько не успел, недополучил, порой легкомысленно проходил мимо, забывая, что другого раза может и не представится. Сейчас, с его финансовыми возможностями вернуть бы молодость хоть на пару месяцев. Мрачное ожидание томило истерзанную душу, особенно по ночам, а молодому человеку каким-то образом удалось снять невыносимую нравственную боль, облегчить страдания.

– И тому имелась очень веская причина, – продолжал незнакомец. – У Демехова был ученик, такой же талантливый, как учитель, сумевший добиться еще больших успехов в нейрохирургии. Его исследованиям сразу присвоили высшую степень секретности. Кремлевские старцы надеялись с его помощью добыть путевку в вечность. Однако работа застопорилась.