Альфа-псих

Ленка – жена моего брата – радостно шевелит губами, и я немного прибавляю громкость музыки в наушниках, ковыляя на кухню с грузом на ноге. Не особо люблю её болтовню.

Дьявольская соната Тартини в исполнении Ванессы Мэй – идеальный саундтрек для маленькой бестии, катающейся на мне, как Кукла на свадебном лимузине.

Хорошо хоть на кухне яйца не только в холодильнике. За столом сидят два брата. Один мой – Мирон Борзов, второй Ленкин – Андрей Аристов.

– Выпить есть? – понюхав жижу в миске на столе, интересуюсь у брата.

Мирон, естественно, не отвечает, ожидая, когда я вырублю плеер. Башка трещит так, что приходиться отключить музыку, чтобы Мир соизволил со мной поговорить.

– И репей с моей штанины сними, – из вредности прошу я, хотя мне нравится, как репей меня щипает.

– Ты ей просто нравишься! – отцепляя от моей штанины мелкую, обрадовала меня Ленка.

– Ну разумеется, нравлюсь! Разве я могу кому-то не нравиться? – искренне удивляюсь я.

Ленточка задирает брови и крутит глазюками, бросая взгляд на мужа.

Усадив Оливку в детский стульчик, Лена ставит перед ней жижу в миске и Андрей, кот блохастый, сразу принялся сюсюкать с козявкой. Ревнует, что ли, что не на его портках она мотыляется, а на моих?

– У Оливки даже глазки умненькие, сразу видно наша порода! Аристова!

– Согласен, – киваю я, глядя, как мелкая мазюкает ложкой по всей мордашке.

– Ты до сих пор не научился членом в одну и ту же женщину попадать! – тут же отскочило рикошетом от Аристова.

– Как скучно, – деланно зевнул я, демонстрируя, как мне осточертели эти разговоры женатиков.

Особенно дико это слышать от тех, у кого конвейер на кровати только недавно заклинило на одной, а до этого все таксисты по выходным тусовались у нашего дома, зная, что из него поутру вытряхнут дюжину девиц.

– Так! Самцы собаки! Не при детях такие разговоры! – активизировалась Ленка, усмотрев что-то в нашей речи непригодное для ушей дочки.

– Котенок, слово кобель не матерное! – угарает над женой Мирон.

– И что? Путана тоже не матерное, но ей знать его не нужно!

– Путана! – тут же четко повторяет Оливка за мамой, и раздается дикий ржач трех дебилов.