Жених из Вегаса

Я умею делать только самые простые его фокусы, но приходится выкручиваться, пока не научили кого-то из аниматоров хотя бы таким.

Когда вернулась Стефания, я не понял. Но как камикадзе, честное слово. Вместо шоколада, которого полные карманы, наградил старательную Стефи ещё и сосалкой. Будто мне мало того, что заклинательница змей, сложив губки, выдувала пузыри, а я, конечно, совсем не это видел. И в башке только крутились ее слова: «Я разрешила ему, то есть мне, все в ту ночь». И меня бесит, что я не помню, было всё или нет.

Снова дал ей шанс рассказать самой про Вегас, но партизанка в глухой броне, а ведь конфеты те волшебные притащили они с подругами. Но и их подлость тоже не остановила меня, хочу показать ей моих лошадок, но оказывается, и в этом мы с ней кардинально не совпадаем.

– Воздержусь. Я с детства боюсь лошадей, хлыстов всяких. И в навозе не разбираюсь, так что там аудит без меня. Пойду работать, Роман Дмитриевич, пока вы кнутами машете, – отказалась Стефи, махнув рукой, видимо, изображая кнут, как-то своеобразно покрутив у своей головы.

Ой, зря она это сделала! Я только рот успел открыть, как на ее голову приземлился наш попугай Флинт с криком: «Полундра!», и птица не виновата, просто Стефи своим жестом ее позвала. Яркий попугай тоже выбрал самого злостного пирата из всех присутствующих и готов служить своей прекрасной хозяйке.

Стефания завизжала от ужаса, размахивая руками, на что Флинт только прыгал по ее голове, выкрикивая разные слова, которые он знает: «Пиастры! Тысяча чертей!»

Стефи, сама того не понимая, махала тонкими ручками, отдавая приказы Флинту, а он их послушно выполнял.

Я конечно, как и все сбежавшиеся, видел, что она напугана, но это было так смешно, что никто не мог сдержать хохота. Меня остановили только заблестевшие слезы в глазах Стефании, и я, сжалившись, отогнал попугая от его новой повелительницы.

– Ты ему понравилась просто, – начал было я успокаивать девушку, но не ожидал, что она кинется ко мне, прячась на моей груди от всех, дрожащими руками сминая мою рубашку.

Вот блин, я не ожидал, что хоть и не маленькая, но добрая птица может так закошмарить взрослую женщину. Да она дрожит вся, тихо всхлипывая, прижимаясь так, словно в моих руках единственное спасение от клюва и когтей Флинта. Худенькая такая, что я, обняв ее, могу еще себе спину почесать руками.