Ворон ворону глаз не выклюет. Том III

Стрела прилетела со второго этажа, и если лучник доберётся до соседних окон, то Виктор вновь окажется на прицеле. Он осторожно выглянул из-за постамента и крикнул: «Прошу, мистер Морт, не вынуждайте меня драться с вами!» Птицы стихли на мгновение, вместо хаотичного гвалта они заговорили леденяще спокойным тоном:

«Раб древнего духа. Вор, укравший то, что ему не принадлежит. Убийца, пришедший за мной».

– Я пришёл сюда не как убийца, – видимо, остальное отрицать было бессмысленно. – И я не врал, когда сказал, что меня прислал Хейд!

«Он не мог выдать это место.

«Вот упрямец! Точно Хейдова кровь», – сплюнул Виктор в сторону. Не словом, так силой, но придётся заставить себя выслушать. Стрелы вынуждали его менять укрытия, а птицы лишали малейшей возможности спрятаться. Каждый раз грачи исчезали и появлялись вновь, но не из воздуха, а из определённых мест. Амулетов, если точнее. Всюду были развешаны сложенные из веток рамки, в центре которых висело по птичьему черепку.

– Я всё ещё открыт для разговора, к вашему сведению! Раз вы видите меня насквозь, то должны понимать: если бы я хотел причинить вред – то давно это сделал! – крикнул Виктор и прижался к обломку стены. Гулко захлопали крылья: грач сел на балку под потолком, чего-то выжидая.

– Выходите, и поговорим, – раздалось эхо на этаж выше. Мельком выглянув из своего убежища, Виктор смог разглядеть натянутый лук: стрелок затаился в тени, у края пролома в потолке.

– Уж извините, но не горю желанием. Если бросите оружие на пол – могу передумать.

– Как вы заставили Хейда рассказать обо мне?

– В крепости началась бойня между Хранителями и Левиафанами. У нас было мало шансов выбраться живыми. Хейд понимал это и попросил меня завершить его дело, если не сможет сам.

Руки айрхе дрогнули, но вновь натянули тетиву. Раз Хейд полез ради брата в самое пекло, скорее всего, они были близки. Виктор мог бы посочувствовать, но не после такого приветствия.

– Я это вижу по-другому, – тон мистера Морта не сулил ничего хорошего. – Вы выпотрошили разум моего бедного брата и теперь пытаетесь сделать то же самое со мной.