Ворон ворону глаз не выклюет. Том III

 – Сколько вас сюда явилось?

– Не знаю! Я не один из этих уродов.

Хейда с силой приложили лицом о трубу, от удара зазвенело в ушах и заныли зубы. Неужели все годы их дружбы за обёрткой изнурённой служивой собаки, заливающей свои невзгоды в пабах, таился вот этот человек: жёсткий, готовый растерзать любого, кого посчитает врагом короны. Вот оно – истинное лицо Артура?

– У меня нет времени с тобой возиться. Мою руку удерживает лишь то, что тебя должен покарать закон, а не я, – сказал он в ухо Хейда, стараясь не слишком шуметь.

– Левиафанов я боюсь больше, чем твои законы. Ты знаешь, что я врал в допросной. У меня не было выбора. Но сейчас я говорю правду, только выслушай её! – Артур не ответил, и Хейд принял молчание за согласие. – Да, я связан с ведуном. Левиафаны хотят его убить, потому что ведун знает, как с ними бороться. У него есть шанс их остановить, которого нет ни у тебя, ни у твоей гвардии. Я не могу тебе его выдать, Артур, и не могу позволить Левиафанам узнать, где его искать, – он сглотнул, переводя дыхание.

– Ты – обуза. Сиди тихо, и я вернусь за тобой, когда буду готов вывести людей из тюрьмы.

– Нет, погоди! Левиафаны ищут меня и найдут, если я останусь здесь. Я всё равно не в том состоянии, чтобы убежать от тебя.

Хейд сипло дышал, глядя прямо в глаза Артура, но не видел в них ничего, кроме презрения. Лишь бы в глубине его сердца осталась хоть искра того Эсвайра, с которым они, сидя на веранде тёплым вечером, ели яблочно-рисовую запеканку.

– Ты ублюдок, Морт, – процедил Артур, – и я лично тебя повешу. Эту честь я Левиафанам не отдам, если вздумаешь бежать – переломаю ноги. Понял?

Хейд кивнул. Артур тоже кивнул, но скорее своим мыслям.

Парочка мощных ударов рукоятью ножа отделили цепь от наручников – хоть немного свободы, уже неплохо. Вездесущий голос Ищейки давил на нервы: «Я всё ещё жду тебя, дорогая тень! Пощади несчастных отцов и мужей, мы оба понимаем, кто тебе нужен на самом деле», но путь Артура вёл в противоположную сторону. Гвардеец прятался, выжидал, ползком обходил рыщущих всюду неприятелей. Всё то же самое делал и Хейд, став тенью тени.