Ворон ворону глаз не выклюет. Том III

Крыс опустил в пиалу кисть и покрыл костяной нож тонким слоем серовато-прозрачного раствора. Следом он поднёс клинок к огню, подставляя то одну сторону, то другую. Едкая вонь усилилась.

– Так ты из шаманской семейки, – в прошлом Виктор сполна наобщался с «мудрецами-охотниками»: упрямые бараны, которые смотрели на всех с непоколебимой самоуверенностью… что ж, это походило на Крыса. – А сам?..

– Нет. Пока нет. Крыс ещё не заслужил право хранить свой народ. Сначала должен исполнить Клятву на крови.

– Наслышан я о ваших ритуалах инициации, – Виктор помнил, сколько негодования они вызывали у Софии: та считала их опасным пережитком, – но много ли пользы ты принесёшь своим славным кодарам, шастая по канализациям Дарнелла? Ты говорил, что просил Ищейку кого-то для тебя найти. Это было связано с клятвой?

– Не тэнад собачье дело, – почти вежливо ответил Крыс и кинул Виктору готовый нож, ставшим чёрным как сажа.

– Не моё. Но мне интересно, что могло вынудить родителей отпустить своего ребёнка в самоубийственное путешествие.

– Крыс никогда не был один. Предки присматривают за Крысом, помогают своими знаниями. Крыс тоже обязан узнать чё-то новое, чему будет учить потомков, когда умрёт. Так в нашем роду заведено чё да.

– Будешь рассказывать правнукам, как складывать животных из бумаги?

В спину прилетел рык: «Як хренорогий», хлопнула дверь. Вот же обидчивый малый. Неужели он сказал правду о связи с предками? Мертвецы всегда привязаны к останкам, не считая временной одержимости.

Клинки готовы, осталось добыть последнее оружие – информацию. Лафайетт сам предложил помощь, едва до него дошли слухи о заказе на Марка Монна. Долго ждать вестей не пришлось. Спустя пару дней в тюремную камеру приполз змей – иллюзия, как оказалось, потому что первым же рефлексом Виктора было бросить в гада нож.

Его ждали в игровой комнате, где Лафайетту составили компанию Якоб и Лиховид: вместе они развлекались тем немногим, чем было возможно в бункере – настольной игрой. На кивок Якоба Виктор ответил тем же, а вот Лиховид всё внимание отдал расчерченной квадратами доске, на которой стояли оловянные фигурки рыцарей. Судя по скучающим лицам Курьеров, Лиховид уже не одну минуту размышлял над ходом.