Последствия одиночества

– Вот и пришли, – улыбался Адам.

Улыбалась и Вероника, пристроившая левую руку в его карман, ссылаясь на то, что замерзла. Эта улыбка делала ее ангелом и заставляла меня забыть о ее беспочвенной ревности Адама ко мне.

– Мы пойдем внутрь? – удивилась я. В моем желудке начинало сгущаться неприятное предчувствие чего–то недоброго.

– Да, познакомим тебя с нашей подругой, Христиной.

Дворик выглядел уныло: высокая, падающая под своей тяжестью от влаги трава, мокрая от тумана старая скамейка под окном у покосившейся двери, и больше ничего.

Стало тоскливо и тревожно.

Я вошла самая последняя. На удивление, внутри было очень тепло и уютно, пахло травами, развешенными по стенам. Тревога в груди сменилась другим странным чувством. Ностальгией.

– Христина! Мы пришли не одни.

Ребята стояли на месте, поэтому и я не шевелилась, только рассматривала окружающую обстановку. Мне нравилось дерево, которым было обделано все вокруг, нравились запахи и сама атмосфера. Только внутри было темновато, отчего сильно напрягались глаза.

– Иду! – проскрипел старческий голос, и из глубины избы послышались шаркающие шаги.

К нам вышла седая сгорбленная старуха, улыбавшаяся своим беззубым ртом, как младенец.

– Здравствуйте, – негромко сказала я, борясь с желанием попятиться назад. Все впечатление тепла и уюта мгновенного испарилось.

Старуха сильно прихрамывала на левую ногу, из-за чего во время ходьбы ее шатало со стороны в сторону, она напоминала мне буйки в беспокойных морских волнах.

– Е-е-ева-а, – протянула старуха мое имя слащавым голосом, и меня бросило в холодный пот, – подойди сюда, детка.

Женщина стояла прямо напротив нас, я сделала несмелый шаг вперед и оглянулась на одноклассников. Они замерли, но их обездвиженность не была тревожной, скорее, полной любопытства.

Я сделала еще шаг и посмотрела старухе в глаза. Она была слепой.

– Дай мне ручку детка, пойдем со мной, – мне было страшно обидеть пожилого человека, поэтому я послушалась, хоть и испытывала определенный страх и недоверие.

Я нервно сглотнула и еще раз посмотрела на троицу друзей. Адам кивнул: мол, иди, бояться нечего.

Мы прошли к печи и небольшому деревянному столу, на котором стоял заварник и две маленькие чашки рядом.

– Я заварила травы для нас, девочка, – старуха безошибочно точно взяла в руки заварник и налила травяной настой в чашки, не пролив ни капли, как будто ее глаза могли видеть. – Это летний карпатский сбор.